Дерзкий

Тем более, что он давно уже потерял право предъявлять что-то. Надо было раньше думать, до того, как замочил троих людей и сел в колонию, бросив Машку на произвол судьбы. Понятно, что эмоции, и этот Хоровод им, похоже, ближе отца был… Но все равно, голова должна быть. И думать надо не только о себе, но и о сестре.

Хотя… Четырнадцать лет… Что я делал в четырнадцать? Думал о матери, сестре?

Но у меня и ситуация другая…

— Ладно, Машка придет, историю своего воскрешения расскажешь, а пока скажи, ты один?

— Да.

— Как на территорию прошел? Охрана же.

— Да какая там охрана, — усмехается он, знаком спрашивает закурить, я двигаю ему сигареты, которые курит Витя «Три звезды». Для него их тут и держат в основном.

— Вообще, охрана тут должна быть нормальная…

— Нет, она нормальная, но не для меня. Я на дереве сидел, смотрел… Если б это был не я… Мог бы и вообще не заходить.

Понятно. То есть, на расстоянии выстрела был. И, возможно, с винтовкой?

— Где винтовка?

— Оставил подальше. Шел поговорить… А тут он, — кивает Лешка на молчаливого Тирана, — тихо подошел. Человека я бы услышал. А этот… Даже звука не издал, сразу кинулся и сразу в горло.

— Кавказки вообще не предупреждают. И не лают, практически. Только потом могут рычать, да и то, если надрессированы так. А если нет, то просто глотку рвут молча.

— Серьезный зверь.

— Да, хозяин у него тоже серьезный, — я молчу, а затем осторожно продолжаю, — ты же понимаешь, что мне надо будет его в известность поставить? И насчет Машки тоже…

— Понимаю, — кивает он, прикуривая и выдыхая дым, — я тут не первый день уже. Смотрю.

— Что?

Машка стоит на пороге столовой, переодетая в Миланкин короткий сарафан, и я мгновенно замолкаю, залипая на длинных ногах и тонких щиколотках.

Это первый раз, когда я вижу ее в женском платье… И вот что хочу сказать: торкает так сильно, что в глазах темно.

Клянусь, если б я ее, такую, встретил на улице… Точно бы не пропустил. Вот сто процентов.

Машка выглядит нереально хрупкой, какой-то нездешней, настолько воздушной, что кажется, будто сейчас оттолкнется от пола и полетит!

И я не успею поймать.

Руки натурально начинают чесаться: схватить, прижать к себе, удержать… Никому не отдавать…

Но эти мои эмоции сейчас явно не к месту. Потому что Машка услышала последнюю фразу Лешки, и, по всему видать, буду я сейчас присутствовать при семейных разборках.

— Ты уже несколько дней тут? За мной следишь? И не объявился? И когда ты собирался это сделать? Или… Или вообще…

С каждым вопросом она делает шаг в сторону брата, тоже напрягшегося и, похоже, заметно стыдящегося.

Становится прямо перед ним, Лешка неловко встает, пряча сигарету в кулаке, смотрит на нее сверху вниз, и сейчас явственно заметно, что он больше чем на полторы головы ее выше.