И только сердце знает

Любовь и страсть — ничего не начавшие глупости при заключении союза, и уж точно эти чувства не повлияли на мой выбор Ранульфа, как и кого бы то ни было другого. Прежде всего — интересы Клайдона, а Ранульф силен…

— Силен?! Да он же великан, миледи! Вы что, еще не заметили этого?

Глядя на благоговейное выражение на лице Симона, Рейна усмехнулась:

— Да, он такой. Видел бы ты, как ловко обратил он в бегство войско де Рочефорда, перебив половину его людей! Он отлично послужит тебе, Симон, в случае необходимости. Не беспокойся об атом. Гораздо важнее, чтобы он оказался полезен нам, а не каким-то чужим для Клайдона людям.

После этого разговора Симон уже нисколько не сомневался. Однако Рейне предстояло решить еще одну весьма непростую задачу этого самого тяжелого дня в ее жизни — а именно с приготовлениями ко сну. Когда они наконец остались одни, она не могла больше избегать разговора об атом. Рейна собиралась отвести Ранульфу хозяйские покои, поскольку Симон всегда останавливался в западной башне, когда приезжал в Клайдон, к тому же он уже оставил их, чтобы удалиться ко сну. Спальня хозяина замка больше всего подходила Ранульфу, однако пока Рейна не собиралась делить ее с ним.

Рейна не сомневалась, что это скорее принесет ему облегчение, чем вызовет раздражение. Однако она все же подозревала, что это может и взбесить его, потому что она хорошо помнила сказанное им этим утром, что он непременно желает видеть ее обнаженной и что это может подождать не дольше, чем до вечера. Как молила Рейна Бога, чтобы Ранульф забыл об этом своем обещании и требовании! Однако на сей раз, если он все-таки не забыл, она уже знала, как ответить ему. Беспокоило ее лишь то, согласится ли он принять во внимание ее доводы…

Наконец они остались перед камином вдвоем, и, прежде чем Ранульф успел сказать хоть слово, Рейна торопливо произнесла:

— Пройдемте со мной, милорд.

"Слуга ждал их у нижней ступени лестницы, чтобы осветить путь. Еще раньше Ланзо предупредил, куда отнести оружие Ранульфа и его доспехи, которые он снял, едва прибыл в замок, оставив на поясе лишь меч. Юноша ожидал возвращения своего господина в передней комнате, прикорнув на небольшом тюфяке, однако, услышав, что Ранульф пришел, он мгновенно вскочил, словно сна и не бывало.

— Ранульф! Посмотри скорее! — возбужденно сказал Ланзо. — Это же настоящая сокровищница!

Улыбаясь, Рейна провела мужа в спальню, которая, как и передняя комната, была подготовлена к приему гостей и ярко освещена бесчисленным количеством факелов.

— Это лишь небольшая часть того, что мой отец захватил на Кипре, — объясняла она, указывая на изящный турецкий ковер, почти полностью закрывавший пол, и на два огромных гобелена, изготовленных заморскими мастерами.