И только сердце знает

Осознание своей власти над ней даже на пару мгновений согрело сердце Ранульфа, пролив живительный бальзам на раны его ущемленного самолюбия. Он вдруг вспомнил, что час еще действительно был ранний и жена его была всецело поглощена шумным праздником и наслаждалась обаянием этого вечера, пока он не поделился с ней своим мрачным расположением духа. Ведь действительно не было никаких причин для столь дурного настроения. Не он ли теперь хозяин всего, что окружает его, не ему ли принадлежит все это великолепие?! Не стал ли он самым счастливым и удачливым человеком на свете?! Могущественным и властным ничуть не меньше отца?! Да, да, да… Но что он сделал, чтобы все это заслужить? Что?!

— Что делает здесь это чудовище?

Рейна увидела “это” вальяжно нежащееся на ее брачном ложе, которое оказалось не кем иным, как Леди Эллой.

Рейна уже успела выбрать блох у ободранного и вылинявшего животного, когда оно появилось в замке вместе с остальными воинами Ранульфа, однако Рейна и представить не могла, что эта нахалка проникнет даже в их спальню. Несомненно, она и не собиралась покидать столь понравившееся ей место.

— Это питомец сэра Ранульфа, — спокойно ответила Рейна на надменный вопрос дамы Хилари.

— Неужели? — захихикала одна из молоденьких воспитанниц. Рейне тоже пришлось улыбнуться. Если они находили это забавным — что ж, она подождет, пока они собственными глазами не увидят, как это создание обернется беззастенчиво вокруг шеи великана.

— Но ведь животных никогда не допускали на этот этаж! — упорствовала леди Хилари.

Рейна лишь пожала плечами:"

"— У Клайдона появился новый хозяин. И если он желает, чтобы его питомцы жили в его покоях, то кто посмеет прекословить ему?

— Вы, миледи.

О! Как доверяли они ей, насколько были уверены в ее способностях преодолеть даже самые недоступные препятствия! Если бы они только видели, как суетилась она, чтобы поскорее собрать их всех вместе для этой интимной церемонии, то они уж не стали бы думать, что ей настолько просто будет избавиться от этой ободранной кошки! Возможно, это и были покои самого хозяина замка, где традиционно хозяйкой считалась госпожа, и, несомненно, Рейне придется поговорить с Ранульфом о том, с кем еще придется ей делить свою спальню, не считая, конечно, супруга, ее господина.

Думая о нем, она вдруг вспомнила, как взволновал ее его грозный приказ отправляться в постель. Она сказала Флоретт, пытаясь прервать неприятные мысли:

— Заберите это создание на кухню и напоите его горячим молоком. — Однако, решив, что вряд ли это понравится кухарке, Рейна поспешила добавить:

— Объясни поварам, кому это животное принадлежит, чтобы они, не дай Бог, не прогнали его н конюшню.

— А она кусается? — неприязненно спросила юная вдова.