И только сердце знает

Ведь не для разговоров же в конце концов он позвал ее к себе!

Сначала его рот, а потом и все тело задрожали в неистовом танце страсти, в свирепом желании овладеть ею… И все же на этот раз все было как-то иначе. Он не так стремительно и гораздо нежнее, чем обычно, если так можно сказать, обрушивал на нее свое горящее страстью тело. Движения его были томными, а безумные ласки рождали в Рейне целый вихрь замечательных ощущений. А его губы… Они покрывали все ее лицо страстными и нежными поцелуями, медленно продвигаясь к уху. От наслаждения Рейна извивалась под его сильным телом, помогая ему все глубже и глубже вонзаться в сокровищницу ее тайны, замечая, что как-то по-особенному чувствует после каждого подобного броска.

Глаза ее расширились от дикого желания стонать, когда Ранульф издал рев, полный безумного наслаждения. Но нет, еще рано… Она хотела еще… Однако муж ее уже получил удовольствие и теперь смотрел на нее с необыкновенным удовлетворением во взгляде. О! Как же хотелось ей убить его в это мгновение! Сегодня он как никогда близко подвел ее к тому, что заставляло стонать его самого, но опять оставил ее с этим разрывающим тело чувством разочарования, напряженными до предела нервами и кипящим в бессильном бешенстве мозгом…

Со вздохом облегчения скатился он на свою сторону.

"— Я снова сделал это, не так ли?

— Да, бестолковый увалень. Это-то сделал… — прошипела Рейна сквозь стиснутые зубы.

— Боюсь, я не совсем проснулся, если вы прикажете, мы можем попытаться снова…

Рейна оттолкнула его руку, которую он протянул, чтобы обнять ее.

— Не смей дотрагиваться до меня! Я так сердита, что хотела бы избить тебя!

— Так чего же ты ждешь?

— Не испытывай меня, Ранульф.

— Я и не смею. Я действительно предлагаю тебе ударить меня, поскольку это единственный шанс успокоиться, если ты, конечно, не хочешь повторить попытку. Давай же, маленький генерал, ты не сможешь причинить мне боли!

О! А как она все же пыталась! Рейна обрушилась на него, колотя в грудь, в живот, колотя до тех пор, пока в бессилии не откинулась на подушку. Ее руки настолько ослабли, что в них не было ни капли силы, чтобы попытаться оттолкнуть Ранульфа, который придвинул ее ближе к себе, нежно обняв.

— Ну, теперь-то вам полегчало?

— Нет, — упрямо пробормотала она. Он усмехнулся:

— Вы разозлились так из-за разорванной сорочки?

— О!

Ранульф продолжал смеяться:

— Вас так просто рассердить, жена! А теперь, когда вы так обессилели, мне будет гораздо легче…

— Нет!

Рейна почувствовала, как нежно он положил ее голову себе на плечо.