И только сердце знает

 — Потом Оулмер добавил, засветившись от гордости:

— Если у меня будет хорошо получаться, он пообещал, что сам будет тренировать меня!

Слезы выступили на глазах Рейны. Какой другой рыцарь взялся бы за подобный труд, даже за гораздо меньший? Она знала, что Ранульф вовсе не был бесчувственным животным, как она часто его называла, но чтобы такое? Ради нее? Нет, она так не думала. Он просто был таким. И неудивительно, что она любила его…

Да, это правда, вдруг осознала она. Господи милостивым! Когда же это случилось? Когда она обнаружила его великолепное чувство юмора? Когда она поняла, что его грубость была лишь видимостью? Когда он пошел к шлюхе, чтобы выяснить, как доставить ей удовольствие? Так давно? Или когда он не мог наказать ее, не извинившись и не превратив наказание в необыкновенный любовный опыт, который ей вряд ли удастся когда-нибудь забыть? Какой же безмозглой идиоткой она была все это время, обманывая себя тем, что название этому чувству — всего лишь желание! Но какая от всего этого разница, если он не чувствует к ней того же?!

— Леди?

Она обернулась и увидела, что Ланзо все еще сидит на земле, там, куда она отшвырнула его, и враждебно на нее смотрит.

И только тогда как громом поразила ее мысль о том, что она только что натворила. Она не только вмешалась в военные упражнения, но и ударила одного из оруженосцев. О! Оруженосца Ранульфа! Он не ушибся, но подозрительно смотрел на нее, пытаясь догадаться, собирается ли она снова нападать на него. Однако когда она упала перед ним на колени, вот тогда он действительно испугался.

— Ланзо! Я прошу прощения!

Глаза его ошарашенно округлились, ибо он не мог поверить в то, что леди унизилась до того, чтобы попросить прощения у него.

— Леди! Пожалуйста, встаньте!

— Нет, прежде ты должен сказать, что можешь простить меня.

— Леди, вставайте же! — взмолился он. — Если Ранульф узнает об этом, он же убьет меня! Она состроила гримасу.

— Только я виновата во всем, что произошло. Так что если он кого-нибудь и убьет, то меня! — А потом обеспокоенно добавила:

— С тобой все в порядке?

— Конечно, — ответил юноша, небрежно усмехнувшись. Она облегченно улыбнулась и подала ему руку, чтобы он помог ей подняться.

— Значит, ты простишь меня?

— Мне нечего вам прощать, леди, — заверил он ее, чувствуя неловкость из-за того, что она не отступает. — Вы просто не правильно все поняли. И все.

— Да. Но для моего спокойствия не мог бы ты быть чуть помягче с Оулмером, хотя бы пока ты не почувствуешь, что он держит удар.

Ланзо улыбнулся и кивнул, и Рейна оставила их. Однако когда Оулмер плаксивым тоном окликнул ее: “Леди!” — она поняла, что ему передали ее пожелания. Рейна не остановилась.