Я дрался с самураями

Помню, рядовой Колобов, также назначенный в охрану бывшего императора, с глазу на глаз сказал мне: «Товарищ лейтенант, прикокнуть бы его надо». Каюсь, я тогда наорал на солдата: «С ума сошел?! Пу И нам нужен живым!»

Действительно, впоследствии он очень пригодился во время суда над японскими военными преступниками, став один из главных свидетелей обвинения и дав исчерпывающие показания против своих бывших хозяев."

"Я потом по возможности следил за судьбой «последнего императора». Знаю, что он провел у нас в плену 5 лет. В 1950 году его передали китайцам, и еще около десяти лет он отсидел в лагере — правда, в привилегированных условиях.

А в 59-м был не только освобожден, но даже стал депутатом и советником китайского правительства, писал мемуары, умер в 67-м, в почете. Кстати, брат его стал в социалистическом Китае даже еще более влиятельной фигурой — членом Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей. Мы с ним переписывались, он хотел встретиться, но помешала болезнь.

Но все это было потом — а в августе 1945-го, сдав Пу И на руки чекистам, вернувшись в Мукден и доложив о выполнении задания, я получил новое назначение — парторгом того самого батальона, что участвовал в Мукденском десанте.

Даже после капитуляции японских войск здесь было неспокойно — в окрестностях Мукдена и даже в самом городе бесчинствовали банды хунхузов, только в нашем батальоне от рук этих бандитов погибли лейтенант и двое рядовых. Пришлось принять для наведения порядка жесткие меры.

Запомнился еще такой случай. Когда мы несли службу в Мукдене, командиром отделения автоматчиков в нашем батальоне был младший сержант Иван Загорулько.

Он рассказывал, что его дед сорок лет назад, во время первой русско-японской войны, был смертельно ранен в ходе печально известного Мукденского сражения, проигранного нашей армией. И вот, посетив местное кладбище, мы обнаружили здесь братскую могилу воинов 1-го Туркестанского полка, в котором и служил дед Ивана. Так сорок лет спустя внук смог поклониться праху деда, вернувшись на его могилу победителем.

Григорий Калачев

разведчик

Хорошо помню ночь с 8 на 9 августа 1945 года. Нам, разведчикам, было дано задание первыми пересечь границу, установить огневые точки японцев и, по возможности, взять «языка».

Накануне мы подолгу скрытно следили за противником — японские дозоры регулярно ходили вдоль границы, были у них там и заставы, и наблюдательные посты. Но ночью 9 августа, когда наконец началось наступление, мы не встретили фактически никакого сопротивления — первые неприятельские дозоры подвернулись под руку лишь через несколько часов после того, как мы перешли границу, уже под утро.