Его Уязвимость

Но сейчас, когда он явно в бешенстве, когда глаза темнеют, а пухлые губы складываются в жесткую линию, я понимаю, что Авдеев красив запредельно.

И от него становится жутко, потому что парень, которого я встретила в торговом центре, совсем не похож на того, кто сейчас преградил мне путь.

– Тебе идет красный, Катя. Еще пару часов назад я бы вырвал язык тому, кто сказал бы мне о том, что я увижу тебя здесь в роли девки магната, которого все облизывают, начиная с моего папочки.

Многозначительный взгляд. Испепеляющий. Который я чувствую оплеухой.

– Смотрю, у бизнесмена неплохой вкус.

Он сейчас меня сжигает дотла своим взглядом, жаждой и злостью.

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, Авдеев.

– Даже так. Зайчишка.

– Просто. Прекрати. Андрей.

Мажор переводит взгляд с меня на появившегося рядом со мной Каца. Мужчина внимательно смотрит на меня, на Андрея, и я чувствую, как мир сужается до нас троих, застывших посередине помпезного фойе.

–  Что здесь происходит?

Мне кажется, что даже музыка, раздающаяся из зала, стихает, все вокруг гаснет, замирает и я отвечаю, пряча взгляд:

– Ничего особенного.

Мажор, явно владеющий английским, вскидывает бровь и прячет агрессию за изломом чувственных губ, слегка их кривя.

Меня перестают замечать. Двое мужчин практически одного роста сталкиваются взглядами, и атмосфера буквально искрит от того напора и напряга, который витает в воздухе.

– Да ты неплохо устроилась, Елецкая, – плюет в мою сторону ядом Авдеев, – а я тебя, суку, другой считал, честной, не дешевкой. А ты, значит, цену набивала?!

Эта речь, произнесенная на русском, бьет в самое сердце, и я просто не понимаю, как себя вести с мажором, который, как я сейчас вижу, немного навеселе.

– Знатно ты меня уделала. Развела, как молокососа. Так просчитался… За сколько продалась? Позарилась на американские доллары?! Так у меня они тоже водятся. Сколько ты берешь за час, Елецкая? Я тебя на всю ночь сниму. Не бедный.

Лицо горит, как если бы Андрей мне по щекам надавал.

Его немного ведет в сторону, и я окончательно понимаю, что он надрался и потерял контроль.

– Авдеев, ты пьян. Иди проспись, а я сделаю вид, что не слышала всего. И не подходи ко мне больше. Никогда!

Отвечаю зло.

– Катя!

Тянет ко мне руку.

– Нет!

Не слышит.

Тянется, чтобы схватить меня.  Касается моей руки, странно, но действует совсем не грубо, что в его состоянии вообще не вяжется с происходящим, но силы в нем все-таки немеряно и я чувствую, как лечу в сторону Авдеева.

Внезапно мой полет останавливает жесткая хватка на локте.

Димитрий среагировал на прикосновение Авдеева к моей руке.