Его Уязвимость

Выстрелил.

Потому что…

Я. Не. Смог.

Дальше только оправдания и боль в грудной клетке.

Ярость. Дикая тоска на грани безумства.

Делаю глубокий вдох. Воздух пропитан привычным запахом смерти. Мир, с которым я завязал, вновь открыл свои двери передо мной со всем радушием.

Дело Коула – последняя крупица, связывающая меня с прошлым, и этот выродок почти потоплен, болтыхается просто куском говна, никак не потонет.

– Мистер Кац, я врача позвал, подлатать нужно.

Моя малышка. Мой ураган. Катрин.

Тяну воздух сквозь стиснутые зубы.

Контроль. Митрий! Контроль!

Кричит внутренний голос, но ярость бушует в крови, пробивает сознание.

– Царапина.

– Я тут думаю, мистер Кац. Девочку могли украсть не только люди Коула. Нападение. Работала маленькая армия, вооруженная до зубов. Местный синдикат подсобил, так сказать, и взял заказ, либо… для себя кто-то старался.

– Говори. Марк.

– Авдеев Андрей. Подмял под себя всех. Недавно вернулся, и уже местные криминальные царьки под ним ходят. И если учесть, что девчонку украли местные, то он должен быть как минимум в курсе…

Кровь в венах вскипает.

Вспоминаю прием у мэра и мужика, что тянул свои загребущие лапы к моей Катрин.

– В любом случае, думаю, что в течение двадцати четырех часов мы выясним причастных и врубим ответку…

– У меня нет двадцати четырех часов, Марк. С Авдеевым я сам поговорю. По душам…

– Он сын мэра, мистер Кац… его нельзя просто ликвидировать...

Давится словами, словив мой взгляд. Бледнеет и делает шаг назад.

– Больше в твоей консультации не нуждаюсь. Свободен.

Глава 53

Андрей Авдеев

Над головой медленно ползут тучи, набухая, готовясь жахнуть со всей силы дикостью природы, обрушиться со всей яростью проливного дождя.

Я люблю непогоду. Люблю одиночество и сейчас, сидя на капоте своей тачки, смотрю на город, раскинутый у моих ног.

Подмять под себя всю систему, выбесить предка.

Люблю я это дело.

Батин кондрат перед очередным сроком и переизбранием веселит.

Как же мне в кайф его нервяк и как же я люблю месть. Мщу я за все. За мать, что сидит на антидепрессантах столько, сколько я себя помню. За бесчисленное количество любовниц отца, которых мэр так рьяно скрывает. За брата и… за те кадры из далекого детства, когда я понял, что пора пацаненку повзрослеть.

Сейчас я бы понял, о чем речь, с полуоборота, но тогда Андрюша был форменным дебилом и…

Гашу воспоминания, опять рассматривая далекие огни.

Люблю этот холм. Ты здесь возвышаешься надо всеми, по жизни и в мыслях. Я подгоняю этот город под себя, все, что хочу, беру, присваиваю, отнимаю, кто успел, тот и съел. Закон, черт возьми...

Водоворот дешевых баб, ложных друзей, которым всегда от тебя что-то да надо, да и сам я хорош, тот еще фрукт, чего уж, себя я хорошо знаю.