Я – Стрела

Ты только что уничтожил мой единственный выходной принцессный наряд, больше ничего нет кроме ночнушки.

Впервые он улыбается, одной стороной рта.

— Ужасные брюки. На твои бедра все глазели.

Именно брюки подвергаются наибольшим увечьям. Довольно быстро от них остаются только ленты по бокам. Они хлопают по ногам, когда пальцы нобиля поддевают край белья, и я невольно пытаюсь сжать колени. Меня гладят, не обращая внимания на смущенные подергивания.

— На тебя все время смотрят. Когда ты в кителе. Или в платье прислуги. Даже в ужасных мужских штанах от тебя не могут оторвать взгляда.

Но кое-что вижу только я.

Тонкая ткань трусиков трещит, разлетаясь.

Я дергаюсь, но из спеленавших сетей не вырваться, только удерживающие меня силовые тросы натягиваются сильнее. Остается только бессильно постанывать, упиваясь порочными касаниями его пальцев. Перед глазами начинает туманиться, мне почему-то стыдно. А он слизывает капли пота, выступившие на моих бедрах.

— Ни в нашем мире, ни в иных — другой такой девушки не существует, — тихо говорит Райден. — Ты ощущаешь Хаос во мне? За год я получил то, о чем другие здесь мечтают десятилетиями.

Но все на свете поменяю за одну ночь с тобой. Вспомнить как это было. Я и ты… Стрела… Прости, пожалуйста.

До последних слов я таяла от его шепота и ласк, мои зрение туманилось, вдохи становились все более прерывистыми. Но «прости» — взбодрило меня мгновенно. Охнув, я вздрогнула, распахнув глаза.

И потерялась в темных омутах его зрачков. А потом вскрикнула. Темный огонь пронзил меня снизу доверху. Казалось, я горю. Чистым, пугающим наслаждением.

Это не Райден соединялся со мной.

А дикие волны силы накатывали, сбрасывая в пропасть еще и еще раз охватывающего удовольствия. Сильные мужские ладони подхватили и сжали мои ноги под коленями, его бедра врезались и врезались в мое дрожащее белеющее в полутьме тело в безумном, неудержимом, почти пугающем ритме. Вокруг бился и ревел Хаос, сгущаясь, пожирая жалкие остатки света.

Стоны. Я падаю в бездну, не ощущая дна. Безумно хорошо и бесконечно страшно. Порочное, сладострастное блаженство. Непрекращающееся. Еще и еще раз, еще и еще.

Много, слишком много энергии.

Камачо сбрасывает ее, но она не уходит, клубится, укутывает нас кромешным мраком.

Холодный и твердый он двигается, словно в меня вбивается ледяная… Скала. Я сгораю, а он… нет. Нет?!

Мы одержимы друг другом, но именно в это мгновение, нанизанная трепещущей бабочкой на великолепные оргазмы, я вспоминаю отрезвляющие слова Сантаны: «Прежде всего вы — Стражи, а только потом влюбленные мальчики и девочки».

Прежде всего — Стражи. Раньше я в любви взлетала, теперь — падаю.