Я тебя съем

 – И ведь верит в то, что говорит, я не слышу лжи. Верит! – Я тебе чужая, – продолжает несмело. – Ты мне чужой.

Чужой…

– Аля, ты идешь? – вклинивается бывший. Звук его голоса – мощный электрический разряд. Катализатор, лишающий меня по капле самообладания.

Шаги. Шаркающие, с мерзким хлопком подошвы о пятку. Ближе. Четче. Громче.

Я стискиваю кулаки.

«Он не имеет права находиться здесь. Не имеет права находиться рядом с ней!  Рядом с моей женщиной. Моей! – так отчетливо слышится в голове. – Моей, – бьется в сознании человека и зверя. – Моей».

– Аля, ты с кем-то разговариваешь?

– Со мной, – я дергаю дверь на себя, распахивая настежь.

– Алин, идем ужинать.

Мужик игнорирует мое присутствие, делает вид, что ему плевать, но я-то слышу, как долбит его сердце.

Я вижу его впервые и не сдерживаю смеха. Болезненного, пугающего даже меня. Это что, шутка?! Аля выбрала вот это?

Вот это, с плешью на темечке, с желе вместо мышц, в синтетических трениках тошнотворного зелёного цвета, натянутых на пивное пузцо. Это смело открывать свою пасть? Извлекать из себя звуки, что унижали мою женщину?! Сравнивать ее с дешевой куклой?

Он поднял руку, намереваясь взять Алину под локоть.

– Не смей! – ору я, срываясь с места.

Вспышка сознания зверя. Яркая, демонстрирующая, как нужно поступить с соперником. Ничтожно короткая, но и она отнимает на долю секунды контроль. Служит спусковым крючком.

– Ник! – женский сдавленный писк.

Широкий шаг, выпад и мои пальцы крепко удерживают мудака за горло, с грохотом припечатав к железной двери.

– Что ты делаешь? Не смей! – Женские руки впиваются в мое предплечье, тянут. – Отпусти его! –  Пальцы соскальзывают, царапая острыми ноготками кожу.

– Отойди, – рявкаю я, дергая плечом. –  Отойди, я сказал!

Аля дрожит всем телом, но послушно отступает. Топчется по своей же сумке, шумно втягивая кислород через рот.

– Ник, не нужно. – Она делает шаг ко мне, не смея касаться. Боится.

– Ну ты и шлюха, Алина! – Мужик дергается, желая вырваться. Ему смешно, он не понимает, что только что подписал себе смертный приговор.

Это последние слова, что я слышу, окончательно слетая с катушек. Не раздумывая, подминаю мужика под себя и остервенением наношу удар. Насмешка сползает с лица ублюдка, трансформируясь в гримасу боли, расползаясь густой кровью по губам, стекая по подборку. Мне этого мало, зверю этого мало. Он хочет рвать, вгрызаться, вытягивать жилы, вонзать зубы и отдирать по большому куску плоти, а человек наносит еще один удар. Хруст и снова кровь. Болезненный вой и еще серия ударов, заставляющая замолчать."

"– Ник! – врезается в сознание. – Ник! Не трогай! Ник, – Алина кричит. Хрипло. Надрывно. Умоляюще. – Пожалуйста. – Она за спиной. Моя женщина за спиной. Плачет.