Я заберу свою дочь

Я иду за ней.

- Люб, - замираю у порога, оборачиваюсь.

- Да?

- Я договорился. Сегодня поем подписывать бумаги.

- Вениамин так быстро согласился? – спрашиваю, удивляясь, что Константин умудрился мгновенно все организовать.

В момент стальные глаза пожирает пламя.

- А ты думала, он будет держаться за тебя?

- Не думала, - шепчу, сбитая с толку резкой переменой его настроения.

- После того как он подпишет все бумаги, я его уничтожу, - заявляет, таким тоном, будто собирается убить муху.

- Ты его уже избил. Этого мало?"

"- Очень мало, Люб, - подходит ко мне. Не спеша, как хищник подкрадывается к своей добыче.

Наклоняется и шепчет мне в губы. – Ты думаешь, он твой спаситель, да? Это он крышевал тех тварей, которые использовали детей как раб силу. Это были его дружбаны, которых он же и сдал. Как думаешь, Люба, сломанной руки для него достаточно, или он заслуживает большего вознаграждения?

Глава 21

Константин

- Это правда? – выдыхает мне в губы.

- Думаешь, я тебе вру? – сдерживаю демонов, что рвутся наружу.

И понимаю, еще немного и они сорвутся, окончательно потеряю контроль.

Один вопрос, и меня ведет, злость окутывает сознание смрадным облаком.

Хватит. Пора разрушить образ веника-героя, обрубить ему лживые крылья.

Зачем мне покрывать этот кусок гнили? Чтобы она и дальше жалела его?

Хочет благодарить. Отлично. Пусть благодарит за реальные «заслуги».

Отгоняю мысль, что все ее беспокойство, основано на неостывших чувствах к этому ничтожеству. Но червяки сомнения не уходят, они прочно обосновались у меня под кожей.

Неотрывно смотрит мне в глаза. Нутром чую ее боль. Она плещется на дне ее широко распахнутых глаз. Дьявольски красивых, манящих… даже в эту минуту. Меня трясет от желания обнять ее, а руки чешутся встряхнуть и выбить все мысли о венике.

- Нет… не врешь, - говорит тихо, обреченно.

Хоронит свою несостоявшуюся любовь. Все не может его забыть. Наверняка втайне надеялась вернуться назад. Мечтала о нем.

Даже за то, что эти дни была с ним в своей голове, хочется взвыть, от бессильной ярости.

Кому как не мне знать, что чувства не так просто вырвать из сердца. Даже если знаешь, что объект твоих грез – ничтожное, лицемерное существо.

Я долго был в плену Славкиных чар. И вот Люба… те же грабли.

Но как больно видеть, нестерпимо, дико, до адских судорог, как она страдает по другому… А я могу лишь бессильно сжимать и разжимать кулаки, продолжать ее оберегать и осознавать, что я для нее сын чудовища.

Тот с кем ее против воли связала судьба.

А ведь утром я едва сдержал эмоции, чтобы не показать радости. Ее слова, как глоток воздуха после той грязи, в которой я задыхался всю ночь, переваривая ее слова. Пробовал разобраться с эмоциями. Люба… мать… чудовище, что дало мне жизнь.

И сейчас веник, как последняя капля в моей выдержке.