Я заберу свою дочь

Дикая, необузданная, выжигающая меня. Впервые жизни я действительно ревную и могу сказать, это та еще пытка.

Они подписывают бумаги. Только облегчение пропитано ядом ревности. Он все равно у нее в сердце.

- Если что, ты звони, Любань. Мы же не чужие люди, - говорит и косится в мою сторону.

В глазах триумф, странная радость. Будто червяку известно нечто очень подлючее, мерзкое. Ощущение липкости на коже, будто меня в болото окунули.

Пока я раздумываю, какую подлянку задумал веник, и одновременно задыхаюсь от ревности. Люба очень быстрым и точным движением, вонзает шариковую ручку ему в кисть.

Со всей силы.

Комната наполняется поросячьим визгом веника.

- Точка, - произносит с ледяным спокойствием. Поднимается и неторопливо идет к выходу.

***

Сказать, что Люба меня шокировала – это ничего не сказать. Смотрю на окровавленную руку веника и испытываю ни с чем не сравнимый кайф, а в груди расцветает гордость за мою девочку.

Она медленно направляется к выходу. Ни на кого не смотрит. Подбородок гордо вздернут.

- Ты… ты… - шипит ничтожество, но под моим тяжелым взглядом боится продолжить.

Затыкается трусливая кучка мусора.

Иду следом за Любой.

Так и хочется ее обнять, прижать к себе. Не решаюсь. Шок не отпускает.

Поворачивается ко мне уже в коридоре.

- Уничтожь его, Константин, - и столько силы, решительности во взгляде. Она изменилась на глазах.

Рассеянно киваю.

- Можешь в этом не сомневаться.

Она поворачивается и идет к машине.

Даю указания водителю ехать в больницу. А сам не могу оторвать глаз от ее точеного профиля. Это непередаваемое чувство – гордиться своей женщиной…

В мыслях я давно воспринимаю ее своей. Еще до того момента, когда сам себе признался. А на деле все не так…

Да, с души спал камень.

Никаких чувств к венику и в помине я не ощутил, что, безусловно, радует. Позволяет дышать, не задыхаясь от адских приступов ревности. Но это и не дает мне хотя бы маленького шанса на перемены между нами.

- Ты как? – спрашиваю охрипшим голосом.

Меня ломает от желания прижаться к ее губам, вдохнуть ее запах. Один поступок, и меня накрывает. Что-то щелкает внутри, и потребность в Любе возрастает. Словно падает завеса, слетают защитные механизмы, и чувства, которые я долго подавлял, гасил в себе, теперь ударной волной обрушиваются на сознание, терзают сердце и тянутся к ней.

- Отлично, - улыбается краешком губ. – Я не собираюсь волноваться и ставить здоровье своего сына под угрозу из-за гнилого слизняка.

- Он пожалеет, Люб. И ответит за все.

- Не сомневаюсь, - отворачивается к окну.

Эта ситуация изменила ее. Раскрыла женские черты, показала характер. И я всю дорогу не понимаю, как заставить себя, перестать на нее смотреть. Дичайшая пытка.

В больнице все проходит хорошо. Ребенок чувствует себя отлично – еще один камень с плеч.