Яма

Оставалось надеяться, что она пришла в себя и сбежала, однако я был не в том состоянии, чтобы надеяться на хорошее. Бедняжку наверняка уволок куда-то третий похититель.

Уже начинало светать.

Я приказал себе перестать паниковать и начать думать.

Что сейчас сделал бы господин?

Он сказал бы: «Ничто и никто не исчезает бесследно. Ищем следы, пока они не остыли».

Следы…

Остались два покойника. Их надо обыскать!

Я вынул фуросики, развернул и стал обшаривать покойников, складывая в платок всё, что найду. Начал с метателя, потому что он был ближе.

Совсем молодой парень, мало пожил на свете, подумал я, но не с сожалением, а с удовлетворением, потому что таким людям на свете долго жить незачем – чем дольше они живут, тем больше успевают напакостить.

Я успел осмотреть только внутренний карман пиджака. Вынул оттуда железнодорожный билет; маленький складной монокль для секретного наблюдения (такими пользуются шпионы) и нечто неожиданное: красивую эмалевую фигурку – райскую птичку. Точно такую же, какая висела на шее у незабываемого Джона Джонса!

Но поразмышлять над находкой мне не довелось – тишину нарушили пронзительные свистки, крики «Halt!». Должно быть, в каком-то из окрестных домов имелся телефон и жильцы после выстрелов позвонили в полицию.

Двое шуцманов в красивых касках с острыми шишечками на макушке застукали меня над мертвецами, шарящим по карманам. После этого оставалось только одно: сматываться.

Я бежал вдоль реки, чувствуя себя растерянным и несчастным. Сзади топали сапогами служивые, дули в свои свистелки.

Жизнь была ужасна.

Эмма исчезла, Корделия тоже, а еще что-то непонятное стряслось с господином. Надо как можно скорее вернуть его в нормальное состояние.

Я понятия не имел, как и где искать наших спутниц. Но Эраст Петрович всегда знает, что делать. Он что-нибудь придумает.

Оторвавшись от своих неуклюжих преследователей, я некоторое время поблуждал по улочкам, а потом по старому каменному мосту вернулся на правый берег реки, в нашу гостиницу.

Было уже совсем светло.

Я так торопился, что даже не ответил на «гутен морген» гостиничному пфёртнеру (это как портье, только очень строгий, немецкий).

В номер я ворвался с криком:

– Господин! Скорее приходите в себя! У нас беда!

Эраста Петровича не было. Его одежды тоже.

Я испытал невероятное облегчение. Господина опоили какой-то дрянью, чтобы похитить Корделию. Наверное, таинственный «Э.П.» приказал не убивать родственника. Но Эраст Петрович стряхнул оцепенение и начал действовать. Теперь всё будет хорошо. Остается только его найти.

– Где герр Фандорин? Он вышел? Давно? – спросил я пфёртнера, вернувшись в фойе.

– Во-первых, с вами поздоровались, а вы не ответили, – деревянно отвечал мне чертов фриц (так называют немцев, когда на них сердятся).