Яжмать, или Некромант в придачу

— Но почему?

— Почему?

— Да, почему?! — в сердцах выдохнул Паша.

— Возможно потому, что ты пялил все, что движется, не считая это чем-то нехорошим? — ядовито проговорила я.

— Не понимаю, почему ты злишься? Ну да, если девушка ляжет передо мной и раздвинет ноги, я с ней пересплю. Что здесь такого? Я ведь мужчина!

— Мужчина — это мой муж. А ты — мерзкое чмо с палкой сервелата между ног. Потому будь добр, немедленно убирайся из моего дома, иначе я вызову стражу. Если не сама — заору, чтоб ее вызвали соседи. Мы поняли друг друга?

— Но Риточка…

— Вон! — прорычала я с видом питбуля.

Видимо догадавшись, что сейчас — не лучшее время для продолжения разговора, Паша стушевался и, развернувшись, врезался в дверь. После чего, все же открыв ее, вышел из квартиры.

Я же, нервно вдыхая воздух и сжимала кулаки, почему-то не обольщалась мыслями о том, что он и вправду больше сюда не вернется.

ГЛАВА 27. Доброе утро

Удивленно моргая, я смотрела на собственную руку. Где на запястье появилось три светящиеся голубые полосочки, одна из которых, внезапно покраснев, вспыхнула и исчезла. После чего две другие, медленно побледнев, растворились — словно потухли.

Это было странно: проснуться с пониманием того, что внутри тебя растет другой человек. Пускай живот пока не начинал расти, а до первых шевелений оставалось порядком времени, я четко и ясно ощущала его присутствие. Не только знала, потому что это знание перекочевало в мою память! Именно чувствовала.

Еще страннее было четко и ясно осознавать, что женщина, которая лишь минувшим вечером была в этом самом теле, не испытывала к этому маленькому человеку совершенно ничего. Никакой нежности, ожидания, трепета… просто безразличие с толикой раздражения из-за того, что по вине этого человечка она несколько недель мучилась от тошноты, не могла переносить резкие запахи и попивать по вечерам любимое вино.

А еще — брезгливо морщилась от воспоминаний о том, как навязанный родителями супруг, в одну из ночей, весьма деликатно зачал ей этого ребенка, после чего более ее не беспокоил."

"Вздрогнув, я коснулась ладонями живота, и уже через минуту поняла, что искренне улыбаюсь, даже на миг не сомневаясь: несмотря ни на что, я стану для этого ребенка мамой, которая будет искренне, всем сердцем любить своего малыша.

Уже постфактум я поняла, что это нехитрое движение было первым, что я сделала, оказавшись в новом теле.

А вторым был взгляд, брошенный на черный браслет на моей руке.

Браслет, который с каждой секундой становился все прозрачнее.

В голове вертелись смутные воспоминания прошлой хозяйки тела. О том как она, лежа в бреду после отравления, затуманенными глазами смотрела на мужчину в черном плаще с капюшоном, из-под которого не было видно ничего, кроме ярко-голубых глаз.