Яжмать, или Некромант в придачу

Если же жертвой изнасилования становится мужчина, его еще и унизят, мол какой лох! Радуйся, что тебя какая-то баба ублажила. И все это — равносильно страшно. Потому что насилие есть насилие, неважно к кому оно было применено: к проститутке, к пьяной торговке, к добропорядочной горожанке, или к юной девственнице. Так же, как не важно, во что эта женщина была одета и как себя вела. К примеру, когда Астрид впервые изнасиловали, она была не куртизанкой, а обычной добропорядочной горожанкой с мужем и маленькой дочерью.

— Астрид?.. — охнула я.

— Да, она в свое время немало натерпелась, — покачала головой девушка.

 — Тогда ее муж почти перестал с ней разговаривать. А где-то через месяц попросту исчез, оставив прощальную записку, в которой страдальчески заявил, что не может этого пережить. Мол прости-прощай, для меня слишком невыносимо смотреть на тебя с пониманием того, что мою женщину ОСКВЕРНИЛ другой. То есть да, он этого ПЕРЕЖИТЬ не мог, и потому оставил жену переживать все самой, еще и с ребенком на руках. И… она правда старалась держаться долгое время. Но в конце концов, услышав как поздно вечером ее дочь плачет от голода, не выдержала и пошла на улицы, где поймала первого клиента, чтобы вернуться домой с булкой.

— О боги…

— Именно, леди Фрост. Куртизанками редко становятся от хорошей жизни и чистого желания приобщиться к делу жриц любви, — фыркнула Эмма. — Но если у некоторых категорий изнасилованных женщин еще есть слабый шанс добиться справедливости, то шлюхи, увы, априори могут ни на что не рассчитывать, кроме, разве что, циничной ухмылки при подаче бесполезного заявления, по которому никого не станут искать.

И вот иногда в таких ситуациях думаешь, что тебе повезло, потому что осталась жива. Ведь убей тебя этот человек — стража не будет слишком сильно перенапрягаться. Если только ты не будешь в составе группы из пяти человек, расчлененные трупы которых выложат на центральной площади в требование премьер-министру публично отыметь свиноматку.

— Все настолько плохо? — поежилась я.

— Похоже, что настолько, — бросила девушка с горьким цинизмом. — По крайней мере, именно к такому выводу я прихожу день за днем, пытаясь хоть чего-то добиться.

— Ты сейчас о том маньяке, который убил девушку из борделя, где работает Астрид? Риту, кажется? — предположила я.

— Риту, и еще семнадцать девушек за последний год, — кивнула она. — Двенадцать из которых были куртизанками, и шестеро — молоденькими скромными горничными, судя по экспертизе — девственницами. Девчушками из бедных семей, приехавшими из провинции на заработки. За которых некому заступиться, и на чью смерть обратят меньше всего внимания. Особенно если страже поступит «сверху» приказ замять дело.