Идеальна для меня

В маленьком узком помещении стало на редкость душно и жарко, хотя еще недавно был включен ледяной поток воды. Что-то странное заискрилось вокруг, будто фейерверки и… я увидела в этом спасение. Способность расслабиться, выкинуть из головы то огромное бремя из нескончаемых проблем, что тянуло меня куда-то в бездну. Я действительно ощущала себя на грани сумасшествия, будто мой самоконтроль подкрадывался к своему финалу.

— Ты действительно собиралась переспать с… — Конрад поморщился, будто обжегся. — С тем парнем?

Я вопросительно вздернула бровь и, набирая полные легкие воздуха, не специально выгнула туловище вперед дугой.

На мне был лишь тонкий лиф и едва заметные телесные трусики, что позволяло ощутить, как ладонь Шульца скользнула чуть вниз. На пару сантиметров, но тело покрылось мурашками.

— А почему ты поседел? — с вызовом отчеканила я сквозь стиснутые зубы. «Лучше уж признаться в убийстве, чем признать случайный секс глобальной ошибкой!»

Удивительно, но в зыбучей пустоте внутри меня вдруг увиделось спасение: я больше не боялась за будущее. Мне было плевать, повесит ли компания «Шульц Индастрис» на меня неустойку или нет… Я просто собиралась утром вернуться домой, собрать чемоданы и уехать прочь навсегда и безвозвратно.

Не важно, отдаст ли Шульц мне документы или нет… Я оплачу первый попавшийся рейс не глядя и больше никогда не вернусь в Нью-Йорк, в город вечной гонки, боли и страданий.

Но не сегодня… Сегодня я позволю себе ненадолго освободиться и кратковременно сойти с ума. Сделать то, о чем я, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь, но уж точно не сегодня.

Часть 31

Видимо, наши с Шульцем взгляды были устремлены друг на друга слишком долго, ведь он вдруг неожиданно одернулся, словно приводя себя в чувство.

— Все, — откашлялся, а затем с глухим вздохом убрал руку с моей талии. — Нам пора. Внизу ждет Стэфан…

Я поймала его ладонь неуверенно и растерянно, будто сама не понимая зачем, и что буду с ней делать. Конрад, успевший уже развернуться в пол-оборота, вдруг бросил на меня удивленный взгляд, брови его поползли вверх.

Открыв рот, я тут же его захлопнула, будто немая рыба, выброшенная на берег. Меня бросало то в жар, то в холод. Тело покрылось мурашками, мелкие волоски встали дыбом, и, несмотря на это, по спине прошла испарина пота.

— Я… — слова застряли в горле, будто кто-то отчаянно его сжимал. Конрад внимательно вгляделся в мои дрожащие пальцы, касающиеся его, а затем хрипло и низко поспешно протараторил:

— Нам действительно пора.

Одернув себя за свою же неуверенность, я вдруг закрыла глаза и безмолвно застонала. И вдруг поняла: а чего я боюсь? В мире не осталось ничего «правильного» и «хорошего». Он полон всевозможных красок, но уж точно среди них нет черного и белого.