Идеальна для меня

— Что ты тут делаешь?

Он сбросил пиджак на пол и уверенными шагами направился ко мне. Сжав пальцами края мраморной раковины, я перестала дышать, ощущая, как его горячие руки оплетают меня, словно лианы. Ткнув носом мне в шею, Конрад сделал долгий и протяжный вдох, а после вдруг неожиданно произнес нечто, что вызвало мурашки даже в желудке:

— Я скучал…

Если быть совсем уж честной, без босса рядом я ощущала себя неправильно, будто чего-то не доставало. Но упрямо продолжала держаться, зная, что скоро уйду насовсем. Только вот пока все походило на попытки научиться жить без руки или ноги: возможно, но чертовки сложно.

Я скучала по его голосу, наставлениям, редким возможностям поговорить. Жизнь стала какой-то блеклой, невзрачной, неинтересной.

— Почему тогда ты не звонил? — голос непривычно дрожал, а во рту снова и снова пересыхало. Взгляд никак не удавалось оторвать от рук, нежно и плавно скользящих по коже, поглаживающих ее, сминающих под собой.

— А почему ты не звонила? — бархатно низко шепнул он на ухо, отчего волосы на голове встали дыбом, а комок между ног затянулся в плотный узел.

«Твой организм просто привык к постоянному сексу, Эмми. То-то и всего», — убеждала рациональная часть меня.

— А ты ждал? — я вздрогнула, когда мягкие губы коснулись чувствительной части шеи, и под толстым полотенцем явственно проступили набухшие соски. Конрад не мог этого не заметить.

— Ждал, — без капли сомнений, колебаний и тяжести совести заявил Шульц, и эти слова подействовали на меня, как оглушающая лавина. От полноты чувств тело задрожало, а на глазах выступили слезы. Я не чувствовала себя плохо. Скорее, наоборот. Слишком хорошо, и это безумно испугало.

Я попыталась отодвинуть от себя мужчину, но тот яростнее вцепился в меня, будто ускользающая в пропасть рука помощи. А затем выдохнул остервенело и жадно: — Почему ты не можешь расслабиться и позволить себе просто плыть по течению?"

"И я задумалась. Мужчина за моей спиной был загадкой даже спустя пять лет тесного знакомства. Я знала его лучше всех на свете и между тем ничего о нем не знала. Он будил во мне странные эмоции, заставляющие кровь бурлить по организму с утроенной силой. Он был властным и беспринципным собственником, упертым, словно баран, трудоспособным, словно робот… Грубый, жесткий, не умеющий общаться с людьми.

Но я доверяла ему безоговорочно. Без единого сомнения.

Эти пять лет он был для меня всем: родителем, братом, другом. Я общалась с ним в течении дня, приносила ему свои проблемы, засыпала рядом и просыпалась. Только сейчас, отбросив эмоции и страхи, мне вдруг стало ясно нечто естественное: он был важной частью моей жизни. И все же… Конрад Шульц неподъёмная вершина, которую я не потяну.