Идеальна для меня

— Я видела, как он чем-то щелкнул на поясе, — с надрывом прошептала, разглядывая его профиль. — Но не сказала… Не успела… Все это произошло по моей вине.

На крохотное мгновение Шульц поморщился, крепче сжимая руками руль. Затем резко вздохнул, словно хотел сказать что-то импульсивное, но вовремя себя остановил.

— Брось. Это вина охраны. Их было десять человек, но подозрительного парня заметила именно ты, Эмми, — в диссонансе с выражением лица, голос Конрада звучал грубо и резко. Как отрезвляющий шлепок по щеке.

И тут внутри всколыхнулась необъятная злость! Будто кто-то расковырял старую рану, давно покрывшуюся коркой. Мне было так больно, так чертовски горько на душе, что я неосознанно поставила себе за цель сделать так же больно Ему.

— Я ведь просила тебя не идти через это чертову толпу папарацци! — слова срывались с губ резкими колкими фразами. Словно иглы или пули. Я смотрела на босса и ждала… Ждала, когда он сдастся! Когда сделает хоть что-то… Разделит со мной этот ужас, не даст утонуть в своей тотальном безразличии.

— От реальности не убегают, — кратко ответил он, ровно и глухо.

— Этот Джеймс наверняка был славным парнем, имел семью. И тот второй охранник… Ты хоть знаешь, как его звали? — саркастично рассмеялась, пугая себя саму. Мне стоило остановиться, я отчаянно пыталась это сделать. Не могла, не получалось. Будто внутри меня сам дьявол поставил себе за цель довести Конрада. — Они работали на тебя, ты позволил им умереть!

— «Они работали на тебя», — по слогам отчеканил мужчина, — Вот именно. Бывшие военные, бывалые в горячих точках пропустили какого-то идиота. А ведь это было даже не целенаправленное покушение.

Немного помолчав, я обреченно выдохнула. Нет ничего в мире, что могло бы содрать панцирь с этого мужчины. За долгие годы он намертво прирос к его коже. Теперь я донельзя сомневалась, что внутри него живет человек, способный на сострадание. Способный любить кого бы то ни было. Даже себя.

— Ты можешь обладать хоть всеми деньгами этого грешного мира, Конрад Шульц, — в отчаянье прошептала я, откидываясь обратно на спинку сидения, — но твоя душа все равно будет такой же изуродованной, как и тело. Ты не в силах это исправить.

Мы проезжали по оживленной улице, справа был поворот к жилым домам. Внезапно Конрад сперва ударил по тормозам, а затем повернул, явно уже давно превысив допустимый скоростной режим. По пешеходным переходам шли люди, но мужчина не собирался тормозить, заставляя зевак в панике разбегаться в разные стороны. Проезжая на красный свет, я слышала сигналы обеспокоенных водителей, они что-то истошно кричали вслед. Кто-то явно собирался вызывать полицию.