Идеальный мерзавец

Еще и потому что руки Марка уже скользили по моим бедрам, а язык выводил восьмерки на плече.

Мы оба были пьяны. Это факт.

И мы больше никогда не будем вместе. Это второй факт.

Я выдохнула, откидывая голову назад, затылком больно ударяясь о стену. Горячие губы Марка жалили подбородок и мои щеки. Он не лез ко мне с поцелуями, и на том спасибо.

Вдруг приподнял меня за ягодицы и подсадил на себя, заставляя обвиться вокруг его тела руками и ногами. Юбка путалась и снова рвалась. Вообще звук рвущейся ткани стал лейтмотивом этого странного прощания. Стал символом. Вместе с тканью рвались и те тонкие ниточки, которыми я привязала себя к нему.

В последний раз. В последний раз, потому что я не могу ему противостоять, но больше никогда. У него другая жизнь. Совсем иная, и, наверное, той женщине он тоже говорил, что никогда не исправится и не перестанет спать с другими женщинами. Только об этом он никогда не врал мне.

Мысль о том, что скоро у Марка будет семья, вышибла остатки здравомыслия. Проехалась товарным поездом, впечатывая и размазывая осознанием, что зря я, наверное, осуждала других и смотрела на них свысока, когда они запирались с мужчинами в туалетах, подсобках или еще где.

Ведь в определенных условиях я оказалась такой же. Ничем не лучше.

Все шлюхи. Марк прав.

Я вышла замуж несколько часов назад. А теперь другой мужчина отводит мои трусики в сторону, чтобы трахнуть в туалете клуба.

Марк не стал заморачиваться с прелюдией. Никакой ласки, никакой нежности. Это потребность действовать здесь и сейчас, потребность получить свое и отдать ему себя. Теперь я знаю больше. Теперь не я буду стоять по ту сторону двери с квадратными глазами, как в аэропорту.

Теперь я буду той, кто выйдет из туалета со странным блеском в глазах и ярким румянцем на щеках.

Как все изменилось для хорошей девочки Веры…

А Марк даже не был принцем, все это время Марк был и по-прежнему остается Чудовищем.

Разом, и он весь во мне, и это лучшее из того, что я испытывала в своей жизни. Меня душат слезы восторга и жалости к самой себе. Надо же было быть такой дурой, чтобы еще и влюбиться в него. Отдать сердце тому, кто действительно не верит и не испытывает чувства.

— Вера… Вера..

Мое имя. С каждым толчком он шепчет мое имя, как будто старается не забыть, кого он трахает на этот раз.

Я вздрагиваю от сильных глубоких ударов, и мне охренеть, как хорошо. Я еще не делала это стоя, когда меня держат на весу. И в то же время мне охренеть, как больно, потому что с каждым толчком Марка, с каждым произнесенным моим именем конец все ближе. Точка невозврата давно пройдена. И теперь мы замерли в шаге от финала. Никогда не знала, что такое прощальный секс, а теперь знаю и это. Теперь я знаю слишком много.

Марк очень тяжело дышит.