Идеальный мерзавец

А я — даже близко нет."

"Стону от ярости и разочарования. Марианна принимает этот стон на свой счет, двигает бедрами мне в такт. О, лучше бы она этого не делала.

Пора с этим цирком уродов заканчивать.

Достаю телефон из кармана батника и делаю пару снимков с пошлейшего на свете ракурса. Да, я так и не разделся, только штаны спустил.

Марианна на меня не смотрит. Женщины закрывают глаза во время секса, потому что доверяют мужчине.

Очень зря.

Прячу телефон, ударяю бедрами в последний раз и выхожу из нее. Спускаю презерватив в унитаз, а у самого аж руки трясутся.

Киваю в ответ на умиротворенное «спасибо, ты классный» и ухожу. Марианна даже не поднимается с постели, чтобы провести меня.

Дома печатаю фотки. Беру такси и еду обратно. К этому времени у меня уже, слава богу, не стоит.

Консьерж с радостью кивает, узнавая меня.

— Забыл кое-что наверху у друзей, — говорю ему по-гречески и он полностью расслабляется. — Мигом вернусь.

Человек, который на Кипре говорит на греческом, свой в доску и не достоин никаких подозрений.

Поднимаюсь на пятый этаж и подсовываю под дверь жениха конверт. Как я узнал дверь? На тумбе рядом с телевизором, рядом с пепельницей, пультом, сережками и помадой, у Марианны лежала ключ-карта от соседнего номера.

Изо всех сил стучу кулаками в дверь, чтобы жених гарантировано проснулся. Не хрен спать до утра. Пусть тоже не спит, как и я.

Дверь открывается, когда я уже стою у края лестницы. Замираю.

Его крик: «Открой, шлюха!» я слышу даже на один лестничный пролет ниже.

Все они шлюхи, мужик.

Добро пожаловать в клуб.

ГЛАВА 22

Марк

— Марк?

Отлепившись от стены, смотрю, прищурившись на нечеткую фигуру передо мной. Вижу плохо. Глаза от бессонной ночи и яркого света слезятся.

— Что ты здесь делаешь, Марк? — удивляется Вера.

Действительно, какого черта я здесь делаю? И где это здесь? Тянусь к солнечным очкам и только после оглядываю крыльцо дома, на котором и провел остаток ночи.

Крыльцо ее дома, до которого и провел вчера Веру после миленького тет-а-тет на берегу.

Как предсказуемо, Марк. После греховной ночки, когда выворачивало от отвращения к самому себе, приполз к иконе причаститься.

Рукой натыкаюсь на полупустую бутылку виски. Слава богу, не литровая, а всего-то ноль пять, но вчера мне хватило и этого. Во рту незабываемые ощущения — будто жрал песок, в который дружно насрали так любимые киприотами уличные кошки.

Расклейся я так в родном городе, встретил бы утро обобранным до нитки трупом. А так, это Кипр, детка.