Играй!

Он не сдержал блаженного стона, когда почувствовал терпко-сладкий привкус на языке.

– Нравится? – нетерпеливо спросил Теодор уже в сотый раз за этот вечер. Так, словно скажи Кристофер «нет», он бы мгновенно нашел сотни способов развлечь его по-другому.

– Это лучший кофе, который я пробовал! – не кривя душой, сообщил Кристофер, не уточняя, что пробовал он не так уж и много, и Теодор заметно расслабился, откидываясь на спинку плетеного кресла. Кристоферу нравилось, что тут были разномастные столы и стулья – это придавало месту особое очарование.

– Я рад, что тебе нравится, – искренне произнес Теодор.

"

"Кристофер невольно засмотрелся, как он отпил свой кофе, взял ложечку, отламывая кусочек торта и отправляя его в рот. Его пальцы, шея, губы, которые он облизывал, чуть влажные от пота и снега пряди взъерошенных светлых волос. Лениво прикрытые глаза, свитер с широким горлом и рождественскими оленями. Теодор так вписывался в эту уютную обстановку, словно сам по себе воплощал слово «уют».

Кристофер легко мог представить их обоих в каком-нибудь маленьком теплом домике: треск поленьев в камине, пушистый ковер на полу, приятная музыка на фоне.

Он представил метель за окном, которая не доставала до них, как бы ни старалась, представил, как они сидели бы на полу перед огнем, и Кристофер прижимался бы спиной к груди Теодора, и их обволакивал бы аромат еловых веток, развешанных по стенам и украшенных новогодними игрушками, запах горячего шоколада и яблочного пирога. Он представил, как эти мягкие губы касаются его виска, кончика уха, обводят острую линию челюсти…

– Крис? – Теодор заглянул в его глаза, вырывая из мыслей, и Кристофер вздрогнул, мгновенно заливаясь краской, выдающей его с потрохами.

Теодор с подозрением прищурился. – О чем задумался?

– Да так, о всякой ерунде, – смущенно пробормотал он, набивая рот вкуснейшим чизкейком. И почему он вообще это представил? Вот ведь глупости.

Теодор посмотрел на него недоверчиво, но больше ничего не спрашивал об этом. Они болтали о всяком, смеясь и наслаждаясь комфортом, который ощущали в присутствии друг друга. Кристоферу нравилось быть с Теодором, и его пугало то, насколько он очарован им.

Всего одно свидание – и Кристофер уже ощущал себя парящим в воздухе. Это было страшно, потому что Теодор постоянно повторял, что это просто «пробник свидания», и от этого становилось обидно до такой степени, что сжималось сердце. Не то чтобы Кристофер хотел и ждал чего-то, или надеялся на что-то, но…

Но что?

– Тео, – тихо позвал он, опуская взгляд на почти пустую кружку и обводя пальцем мордочки муми-троллей на ней, – могу я спросить кое-что?

– Конечно, – легко ответил он. Кристофер сглотнул.