Играй!

 – Я… сделал что-то не так?

Ему стало страшно, что он вдруг все испортил, разрушил хрупкий мир, в котором они так уютно ютились, и этот необъяснимый страх был таким сильным, что живот неприятно свело.

Кристофер смотрел на него так, словно впервые увидел. На его щеках расцвел розовый румянец от поцелуя, губы припухли и влажно блестели, и он был такой красивый, но такой внезапно далекий, что Теодору до боли захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, убедиться, что он настоящий, а не плод его воображения."

"– Это был ты, – едва слышно выдохнул Кристофер, и Теодор бы не разобрал, если бы в библиотеке не стояла такая оглушительная тишина.

Огромные глаза Кристофера были полны эмоций, и Теодор не мог дать им названия. Только понимал, что эти эмоции его пугают.

– Ч-что? – непонимающе переспросил он, невольно понижая голос. Сердце трепетало в груди как напуганная птичка. Так смешно было – он заставлял волноваться столько сердец, но его собственное не знало тревог до тех пор, пока в его жизни не появился Кристофер.

Кристофер чуть склонил голову к плечу, пытливо его разглядывая. Его припухшие после поцелуя губы были разочарованно поджаты.

– На вечеринке был ты, – увереннее повторил он, и внутри Теодора будто что-то оборвалось. Как будто к ногам привязали тяжелый камень и столкнули в ледяную воду. Как он должен выплывать?

Сотни вариантов ответа пронеслись у Теодора в голове. Соврать, сделать вид, что не понимал, о чем говорил Кристофер, отмазаться и сбежать. Он опустил плечи, отчаянно желая провалиться сквозь землю.

Его отбросило в тот вечер год назад, когда он поддался мимолетному желанию, когда использовал мальчишку, надеясь на то, что тот ничего не вспомнит; как его после этого выворачивало наизнанку от кричащей совести, но он, трусливый и ничтожный, заглушил ее, отодвинув воспоминания на задворки сознания.

Как он избегал Кристофера, словно чумы, боясь одновременно и его реакции, и того, что он расскажет кому-то о произошедшем. Но Кристофер поступил гораздо, гораздо благороднее, чем Теодор. Он промолчал.

И все это время Теодор взглядом искал Кристофера в коридорах, в столовой, его тянуло к нему так сильно, и поначалу он думал, что это только из-за того, что он не хотел, чтобы тайна оказалась раскрыта.

Потом оправдывать собственный интерес этим стало невозможно, и Теодор поступил так, как поступал всегда с неугодными чувствами, которые оказывались сильнее его. Он закрыл на это глаза.

Теодор думал о том, насколько хуже ему стало, когда он познакомился с Кристофером еще ближе. Он и до этого знал, что Кристофер добрый и наивный, но после он обнаружил, что Кристофер – веселый, нагловатый, нежный, улыбчивый и упрямый, мечтательный, романтичный, и это было слишком. Это словно увеличивало вес его вины.