Индульгенция 2. Без права на жизнь

Ну, и конечно же, не заметил, как нас стало сопровождать восемь морд, едущих кто на чем горазд — кто-то парил на змее с двумя головами, один ехал на каменной печке и бренчал на балалайке. Одна девка — ну точно, ведьма! — летела на ступе, подгоняя ее метлой по бокам. Очередная красотка мчалась, оседлав волка, и кажется, о чем-то с ним на ходу спорила. Еще и яблоком аппетитно хрустела. Но больше всех оригинальничал суровый на вид мужик, что летел на нами, держась за бороду какого-то карлика. Тот смешно ругался, отчего богатырь неприлично ржал.

Видать, в паноптикуме был день открытых дверей, и все разом оттуда сбежали. Причем не тихо, как и положено арестантам, а с криками, шумом и прочими проявлениями лихой удали и невоспитанности.

Я же, со всей дури вцепившись в талию Мавки, молился всем богам, чтобы не упасть. Потому как тогда меня никакой лекарь не спасет — ну не могут они сращивать сломанную шею. Благо, что эта бешеная лошадь двигалась достаточно плавно и без рывков.

Куда мы скакали, я даже представить не мог — скорость была слишком большой, и внешний фон просто слился для меня в размазанную картину.

Не имея других занятий, я тем временем решил немного прорефлексировать и понять — что за херня тут происходит? И главное — что со мной не так? Во что я превратился — из брата императора, его карающей длани, в безвольный кусок мяса, который пробуют на зуб и пытаются проглотить все, кому не лень.

И чем больше я над этом думал, тем меньше мне нравилось происходящее. Мое прошлое, будто до этого чуть подернутое пеленой, становилось все ярче. Не знаю, как так вышло, но двигаясь на спине коня вперед, я мысленно двигался назад по своей прошлой жизни. И чем дальше, тем меньше во мне оставалось от Видара и становилось больше от Кости. К добру это или к худу, но такова реальность, которую я вольно или невольно стану менять под себя. Потому что не могу иначе.

Опять резкое торможение, да на полном ходу, да еще и внезапное. Но на этот раз я был готов и вместо того, чтобы покатиться кубарем, как, наверное, этого ожидала псина, я мягко спружинил, взлетел в воздух и так же мягко опустился на ноги. Ну и замер, засунув в рот травинку, с самым невозмутимым видом. Травка оказалась жутко горькой, поэтому мое лицо с легкостью перекосила гримаса недовольства и полного равнодушия. Ну вот так вот — два в одном.

— А он хорош, — мне по жопе слегка ударили, но прежде чем я смог схватить нахалку, она уже переместилась метров за пять от меня.

— И не из пугливых, — девка из ступы попыталась повторить трюк первой, но я был начеку и сам прошелся рукой по ее заднице.

— Ты тоже ничего, — все так же равнодушно ответил я.

— Умеешь держать баланс — хорошо, — Мавка была чуть раздражена тем, что не получилось устроить шоу с моим падением.