Итальянец с дурной репутацией

И это была только первая фантазия!

Внезапно Белле показалось, что Габриель перестал ласкать ее, и она протяжно застонала в знак протеста: У нее перехватило дыхание, когда он стянул с ее плеч платье и оно плавно опустилось на пол.

Белла не поднимала глаз, а Габриель смотрел на нее и думал, как прекрасна она в одних белых трусиках и белых чулках.

Как восхитительна ее гибкая шея, влажные полные губы, глаза, сияющие фиолетовым отсветом из-под опущенных век! Его руки обвили ее нежный стан, накрыли груди.

— Да! — воскликнула она. — О да, Габриель, да, умоляю!

Габриель притянул ее к себе и принялся осыпать жгучими поцелуями шею, маленькое розовое ушко, покусывать мочку, баюкать прелестные груди с бутонами сосков.

Он провел рукой по бархатистой гладкости живота и накрыл ладонью венерин бугорок. Габриель открыл глаза и с высоты своего роста увидел ее тело, кремово-белое на фоне своего смугло-золотистого. Продолжая зубами нежно терзать мочку ее уха, он устремил свой взор в низ ее живота. Его пальцы пробрались под прозрачный шелк ее трусиков, раздвинув черные завитки волос, нашли бугорок сладострастия и принялись играть с ним.

От медленной ласки тело Беллы напряглось, влажная, горячая, она умирала от желания, которое Габриель в ней разжигал. Она молила его о пощаде, просила наполнить ее всю до предела и подарить освобождение."

"Почувствовав руку Габриеля у себя между ногами, Белла издала низкий протяжный стон и раздвинула бедра для более глубокой и интимной ласки. Он внял ее безмолвной просьбе и погрузил сначала один, затем два пальца в медово-влажную сердцевину ее естества, а большим пальцем продолжал массировать ее затвердевший бугорок чувственности. Второй рукой он в том же одурманивающем ритме ласкал ее грудь. Снова и снова.

Постепенно его движения становились все более стремительными. Яростными. Глубокими.

Чувственное напряжение нарастало, ширилось, подавляло разум. Белла вскинула бедра навстречу его пальцам.

— Нет, нет! Только не останавливайся, Габриель! — почти задохнулась она в крике. — Умоляю, продолжай!

— Забудь обо всем, Белла! Дай себе волю! — прохрипел он ей в шею. — Отдайся чувствам, дорогая!

— Да! Да! — выдохнула она. — О да! Боже, да!

Она достигла вершины страсти, и волны наслаждения накрыли ее с головой. Она обмякла в руках Габриеля, но он продолжал ласкать ее с той же интенсивностью, и она снова и снова возносилась на пик наслаждения.

— Нет! Не надо! О, Габриель! — наконец всхлипнула она и обмякла в его крепких объятиях.

Глава 8

Белла очнулась и долго не могла ничего понять.

Потом вспомнила. Вспомнила, где находится и что с ней произошло в этой роскошной спальне.

Зарывшись лицом в подушку, она свернулась в позу эмбриона.