Итальянец с дурной репутацией

— Даже меня?

Она кивнула.

— Имя Данти вряд ли помогло бы тебе туда проникнуть, — съязвила она. — В последние минуты возникли осложнения, — пустилась в разъяснения Белла, заметив вопросительный взгляд Габриеля. — У меня поднялось кровяное давление, ослабла родовая деятельность, им пришлось срочно везти меня в операционную и делать кесарево сечение.

— Твоя жизнь была под угрозой?

— Думаю, некоторое время мы с Тоби были на грани жизни и смерти, — призналась Белла. — Но, к счастью, все закончилось благополучно.

Габриель становился все сумрачнее.

— А в случае второй беременности подобное может повториться?

Белла посмотрела на него с удивлением:

— Не знаю. Мне и в голову не приходило спросить врачей об этом. Габриель? — Она вздрогнула от неожиданности, когда он вскочил на ноги и зашагал к кромке берега. — Габриель, что случилось?

Габриель судорожно прижал руки к телу. Господи, и она еще спрашивает! Она чуть не умерла в родах! Она и малыш едва не погибли, а он, ее любовник и отец ребенка, мог никогда не узнать об этом!

— Как я понимаю, и ты, и я— мы оба чудом избежали смерти, и наши шрамы тому доказательство… — Белла поперхнулась, когда Габриель резко обернулся к ней с искаженным от ярости лицом. — Я просто стараюсь не относиться к этому слишком серьезно, Габриель, — успокоила она его. Он холодно посмотрел на нее:

— Рисковать жизнью — разве это не серьезно? Помолчав, она пояснила:

— Это произошло четыре с половиной года назад. Теперь это часть прошлого. В конце концов, мы все живы-здоровы.

Габриель знал, что Белла права, однако мысль о том, что она могла погибнуть в родах, заставила его задуматься о последствиях ее второй беременности. Существует ли опасность того, что все может повториться? — замер он в страхе.

— Позволь взглянуть на твой шрам?

Она с беспокойством встретила его темный горящий взор, когда он склонился к ней, затмив собой солнце.

Он хочет увидеть шрам, оставшийся после кесарева сечения? Шрам под поясом бикини?

Белла прочистила горло.

— Просто поверь мне на слово. Он там правда есть.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Нет."

"— Ах! — Белла прикусила нижнюю губу. — Может, не стоит? — Белла готова была сквозь землю провалиться, и она с силой притянула колени к груди.

— Почему?

Да потому! Это слишком личные, интимные подробности! Вот почему! Она и так чувствовала себя выставленной напоказ, невероятно уязвимой, незащищенной в этих крохотных бикини!

— Ну, может быть, позже, — сказала она и отвернулась.

— Сейчас.

С гримасой недовольства она уставилась на него.

— Габриель, ведь невозможно обнажить другому сердце и душу свою и… тело… Вот так сразу, в первые дни брака.

Он скривился:

— Ты видела мои шрамы, теперь я хочу увидеть твои.