Измена. Один раз не считается! (СИ)

Знаешь же, как я люблю тебя, утреннюю… Сзади взять. Сушняк утолила? — отбирает бокал и переворачивает меня на четвереньки. — Утолила, теперь прогнись под член.

— Да пошел ты. Козел… Ненавижу! Тебе это с рук не сойдет, — шиплю и стону, когда он входит в меня, рывком всадив член.

Пальцы Платона сжимают мои бедра, он сразу берет жесткий, быстрый ритм. Я задыхаюсь, падаю грудью на простынь, соски царапает тканью. Невыносимо хорошо, даже слишком… С полным осознанием происходящего, каждое движение, спазм, острота. Звук дыхания, стоны…

Все на максимум… Как и наш обоюдный оргазм…

Он кончает в меня, я принимаю.

Тела бьются, как волны о песок, падаем на кровать…

Можно сказать, обновили будущее семейное гнездышко, которое нашим не станет ни-ког-да.

— Поль… — хрипло говорит Платон, целует меня в шею и плечи. — Поль, Полечка… Я тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь, как сильно…

— Так сильно, что опоил наркотой и всю ночь трахал, — напоминаю ему.

За эту ночь мы, кажется, по всей энциклопедии самых любимых и горячих поз прошлись… И горячо, и нежно, и грубо, и… Ох, всего не перечислить.

Платон перекатывается на спину, лежит молча несколько секунд. Я тоже меняю позу, свернувшись на боку.

Спать хочется.

Теперь я жутко хочу спать, потому что вымоталась.

— Думаешь, я тебя опоил?

Пальцы Платона рисуют круги на моих плечах. Он лежит передо мной весь покусанный, расцарапанный и в засосах. Я постаралась на славу, пометив его… Ревностно и с осознанием, что эти следы… теперь будет видеть другая!

— Думаю, да. Иначе я бы не стала вот так тебе отдаваться, как в последний раз!

— Серьезно? — взгляд мужа становится ироничным, а потом грустным. — Поль, я бы не смог тебе подмешать дури. Никакой. Да, мысль такая была, отчаянная и злая. Но я не смог даже купить этой дряни… Ты пила просто вино. Не было там ничего!

— Врешь! Тогда почему… — в горле застревают слезы.

— Почему ты позволила? Потому что ты любишь меня, а я — тебя, и мы должны быть вместе. Но я совершил одну поганую ошибку, за которую теперь расплачиваюсь… Я все эти анализы сдал, чтобы провериться от и до… И меня действительно, дурью накачали, Поль. Это паршивое состояние ломает сознание. Я бы не позволил тебе через это пройти, чтобы доказать собственную правоту. А если ты мне не веришь, что я тоже допускаю, сдай тест. Просто пописай в баночку, с определением всех маркеров, и тебе скажут, что крепче вина и сидра ты за эти сутки не пила. Если, конечно, сама не шалила с запрещенкой!

Платон вроде бы в самом конце пошутил, а мне не смешно ни капельки, только горько.

— Чего ты от меня ждешь? — плачу. — Я не могу забыть эту картину, как тебе кайфово со шлюхой, у меня это стоит перед глазами!

— Прости, Поль. Прости… — шепчет с отчаянием и встает.