Измена. Один раз не считается! (СИ)

Это же мой мужик, с которым мы познали очень много граней секса. От классика до перца с крестом и плетками. От невинного флирта до тайных приставаний и ласк где-нибудь в клубе, при посторонних…

Что-то нам зашло, от другого отказались и договорились больше так не делать, если эксперимент провалился…

Рука об руку шли, а сейчас… Сейчас я опускаюсь пальцами и раздвигаю половые губки, показывая ему текущую себя.

— Хочешь? — подхожу ближе.

— Даже представить себе не можешь, как сильно. Блять, Поль… Полечка… Возьми меня. А? Бери уже!

— Презерватив натяни! — ласкаю себя пальцами. — Или пошел на хрен… Я и так могу кончить.

— Сучка вредная! — на миг в его глазах плещется боль. — Не взял я презервативы, бля. Не взял!

— Думаешь, после шалавы я на тебя своей девочкой присяду?! Вот еще…

— Блять. Блять… Твою же мать. Поля… Так… Пни… Пни в мою сторону брюки! Там телефон! Я анализы делал, и я чист!

Сгодится ли такой вариант? Перед глазами мелькает справка, которую Платон показывает на телефоне. Мог и подкупить врача… Аааа, боже, ну вот что я придираюсь! Всех на свете не подкупишь, а тут и лаборатория, и врач…

Боже, как хочется трахаться. Невыносимо.

— Учти, последний раз я с тобой трахаюсь! Развода все равно не избежать, так и знай! — сдаюсь.

Платон дергает меня на себя, ловит с замершим криком на губах, впивается жестким поцелуем и опускает меня.

Я подстраиваюсь, все так ладно, вкусно, мы как две идеальные половинки. Опускаюсь на него, как в первый раз…

— Блять… Какая же ты… Мммм… Горячая и узкая. Тебя как будто ни разу не брал, ааааа…

Я сжимаю интимные мышцы, и Платон толкается выше, глубже.

— Впускай. Впускай…

— Впускаю, боже…

Действительно, так остро, невозможно хорошо, глубоко… Каждый сантиметр его плоти во мне вибрирует, дрожит, требует продолжения.

Несколько мгновений даю нам на то, чтобы выровнять дыхание, наслаждаясь и привыкая к этой тесноте и наполненности, а потом срываюсь в дикий темп, и мы оба… сгораем без остатка.

Глава 22

Полина

Утро наваливается дикой жаждой и головной болью.

Мы выпили вчера бутылку на двоих… Стоит быть честной, Платон выпил меньше меня, плюс ко всему я не закусывала, ничем, кроме шоколада. Люблю это вино, но головную боль после него на утро, не-на-ви-жу. Мне всегда помогает…

— Вот держи. Тут холодный сидр со льдом и лимоном. Пей…

Платон садится на кровать. Я все еще голая и разбитая, утраханная, потная, пахнущая сексом. Он — свеж, вымыт и собран, от него вкусно пахнет гелем для душа. Я тянусь к бокалу и пью, пью холодный эликсир жизни. Горячая рука мужа опускается на бедро и провокационно толкается к треугольнику между ног, где все еще тянет влажно и зовуще после нашего секса.

— Прекрати, животное, мы договорились."

"— Последний раз, Поль.