Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Она и сама поймет, насколько мой Тим хороший, но не сразу, не на следующий день после того как я привезла ее из школы – все еще больную, в пижаме и с грязной нечесаной головой. Не через неделю после того как переехала от папиной любовницы. Не через месяц после того, как узнала, что мы разводимся.

А когда? Сама не знаю, просто не сейчас. Мы поговорили об этом с Тимуром, он согласился со мной, хоть мы оба и не понимаем, как сейчас будут выглядеть наши отношения. Урывками в перерывах между работой, рано утром и пару часов ночью, когда Тамара уже заснула, а я пока еще нет?

Все варианты, рисуемые моим воображением, были ужасны, поэтому я малодушно закрывала глаза.

Не знаю, что будет завтра, я живу сейчас – на коленях Тимура, пока он нежно гладит мои волосы. Может и правда случится чудо, может мы с ним его наконец заслужили и завтра раздастся звонок с урока? А впереди все лето для нас двоих.

- Хочешь, на выходных уедем куда-нибудь? Можем с Томой, скажем, что я твой телохранитель.

- Скорее ты мой телосовратитель, - я заелозила на его бедрах, ощущая под попой твердеющую плоть. – И куда поедем? На моря?

- Можем в Петербург.

- Там холодно.

- Я согрею.

И снова легкий поцелуй в губы, такой, чтобы я просто не задавала вопросов, а хоть немного расслабилась.

И я почти сделала это, почти смогла, как вдруг зазвенел будильник на телефоне, напоминая, что прием начнется через одну минуту, а значит нам пора.

Но прежде чем я слезла с колен Тимура, дверь кабинета распахнулась и мы увидели… Кешу."

"Мой муж выглядел так плохо, будто всю ночь провел в казино, при чем в качестве крутящейся рулетки. Помятый, всклокоченный, с впалыми от усталости глазами и легким шлейфом перегара он едва держался на ногах.

- Насть, - тихо прошептал Саврнаский, еще не видя ни меня, ни Тимура.

А вот я успела разглядеть многое. Например, фланелевые штаны в клеточку и такую же рубашку с оторванной на груди пуговицей.

- Кеша, ты что, в пижаме?!

Мой благоверный с недоверием посмотрел вниз, будто сам не помнил, что на нем.

- Это спальный костюм, - выдохнул он одними согласными и ввалился в кабинет.

Савранский бы упал, если не реакция Тимура. Тот как человек паук, вскочил, и, придерживая меня одной рукой, второй подхватил эту пьяную каланчу, и только тогда муж заметил, что я была не одна.

Бессмысленно моргнул:

- Драсьте. Насть, у тебя тут пациенка… лысая.

О Господи. Перехватив нечитаемый взгляд Тимура, я вышла в коридор, чтобы объяснить, что по техническим причинам прием задержится на пятнадцать минут. Максимум на тридцать, но точно не больше сорока пяти – технические причины они такие. Когда вернулась обратно застала, как один мой мужик растекся по стулу, и пьет воду из графина для цветов, а другой, прислонившись к стене, молча прожигает своими угольными глазами первого.