Измена. Простить, отпустить, отомстить?

– Я так сильно тебя полюбила, сама не знаю, как это вышло, просто случилось и все, понимаешь?

- Понимаю.

- И я такая дура, я все время тебя динамлю, не звоню, не пишу, не готовлю обедов, не встречаю вечером в трусах и фартуке со свежими котлетками, - всхлипываю я.

- Если ты встретишь меня котлетами, трусы можешь не надевать, они нам не понадобятся, - хмыкает Тимур.

- Знаю. Но у меня нет котлет, есть тупая запеканка из кулинарии, так что ходить мне и дальше в своих рейтузах, - я все еще плачу, пока Лысый уже ржет над моим горем. Обнимает, уткнувшись лицом мне в плечо, и мелко дрожит от еле сдерживаемого смеха.

- Девочка, давай стянем с тебя эти рейтузы и сожжем на ритуальном костре у меня на кухне? Как раз посмотришь на новые конфорки, я их для тебя поменял. Помнишь, тебе не нравилась подача газа? Так вот…

- Да твою ж мать, - уже вою я, - ты на хрена такой идеальный? Ты с какой планеты? Тимур, у тебя недостатки вообще есть?

- Два. – Серьезно кивнул Тим и откинул вверх два пальца. – Первое – я лысый. Второе, я влюблен в клиническую дуру и, кажется, сам тупею. Настюш, ну хватит мокроту разводить, тут и так после ремонта влажно. Давай… не знаю… пожрем что ли, а то ты плачешь, а у меня живот урчит. Ну такое… Я вчера суп сварил. Эй, - он опытным движением заткнул мне рот ладонью, - не реви. Это просто суп, поняла? На бульонном кубике и из картошки я глазки не вырезал, поняла? И мыл ее плохо…без души. Так что не придумывай себе еще больше комплексов.

Я медленно кивнула, и только тогда Тимур убрал руку с моего рта. И снова поцеловал меня в губы.

Потом мы ели. И обнимались. И пили чай. И любили друг друга. Целовались. Смотрели какой-то мрачный и очень тихий сериал, что даже не поняли, как заснули. Вот так просто, лежа под одним одеялом, закинув ногу на бедро Тимура и зажимая пульт, я отрубилась.

Заснул и Тим.

И никто из нас не услышал установленный на десять вечера будильник.

И никто из нас не услышал пропущенные от Томы и Никиты звонки.

Мы спали. И спали. И спали.

И снились нам хорошие, добрые сны, в которых не нужно никуда бежать.

Глава 46

А вот пробуждение наоборот, перенесло меня из мира грез в настоящий кошмар. На экране три ночи и втрое больше звонков. Сначала от Томы, потом от Томы и Никиты попеременно и в конце только от сына. Видимо дочь к тому моменту уже заснула.

Черт! Я должна была вернуться к одиннадцати, чтобы отпустить Ника то ли на свидание, то ли на встречу с друзьями, о которой он предупреждал заранее. И теперь пропустил, из-за меня. Чувство стыда неприятно сдавило грудь.

Плохая мама. Очень плохая мама."

"Тихо, чтобы не разбудить Тимура, вылезла из его жарких объятий, нашарила рукой носки и бюстгальтер, и те и другие валялись под диваном. Сгребла вещи в охапку и на цыпочках пробралась в туалет.