Измена. Простить, отпустить, отомстить?

- Я уговорил папу заменить лимонад на шампанское, - шепнул мне на ухо Савранский, - в Германии гонят такое, что не отличишь от настоящего, только что по голове не долбит.

Муж весело щебетал о радостях безработной жизни. О Германии, из которой он вчера вернулся. О политике. О кино. Я слушала, но не слышала, что именно он говорит, потому что все слова сливались в какую-то бесформенную кашу.

‍Господи, кто это? Что это? Зачем все это?

- Кешенька, - над столом прозвенел мамин веселый голос, - расскажи Насте, как ты купил этот костюм. Настасья, это такая уморительная история, ну просто прелесть!

Она выразительно посмотрела на меня, мол, лицо попроще сделай. Партия сказала «прелесть», космосом ответил «есть»! Но я только сильнее нахмурилась.

Савранский отложил вилку и принялся вспоминать, как гулял по Мюнхену и набрел на одну швейную мастерскую старого Гусатава. Судя по приклеенной улыбке мамы, и одобрительно покачивающейся голове свекра, эту историю они слышали не в первый раз.

Что-то про трудности перевода, что-то про недопонимание, что-то про шесть тысяч евро вместо шестиста. Наверное, в этом и был весь цимес, потому что за столом раздался недружный смех. В основном надрывалась мама, Никита, к примеру, даже не расщедрился на скупенькое «ха».

- Так сколько в итоге стоил костюм, - переспросила я.

- Шесть тысяч, милая. – Он сжал меня за локоть. - Если быть точным, то шесть тысяч триста . Я то думал шестьсот тридцать, у этих немцев с цифрами совсем туго.

О цифрах Савранский мог говорить долго. Особенно если исчислялись они в тысячах, и речь шла о деньгах, а не конфетах. Он часами рассказывал, как купил, сторговался, обменял, или продал. Преувеличивая или преуменьшая в выгодную ему сторону.

- Почему туго? Я думала немцы и точность это одно и тоже, - я вытащила его руку из захвата и облизнула губы. Кеша, следивший за моим лицом, нервно сглотнул.

- Ну, это, - он откашлялся, - да, с цифрами у них все неплохо. Но они же называют их задом наперед. Вместо тридцать два говорят два и тридцать. А вместо тысяча семьсот могут сказать семнадцать сотен.

- Вот это да. А как бы они сказали, ну, к примеру, тысяча пятьсот сорок пять.

- О, это интересно. Пятнадцать сотен пять и сорок?

- Да ну?! – Засмеялась я. – Чудеса. А сколько будет тысяча восемьсот двадцать шесть.

- Восемнадцать сотен шесть и двадцать.

- А сколько будет тысяча триста шестьдесят два?

- Тринадцать сотен два и шестьдесят.

- Ага. А сколько денег ты предложил Тимуру?

- Двести тысяч ровно, - рассмеялся Кеша и замолк, когда понял, что именно он сказал.

Судя по куполу тишины, накрывшему наш стол, все присутствующие слушали этот диалог. И все присутствующие, включая мою глуховатую ба, услышали каждое сказанное слово. Реакция оказалась предсказуемо разной.