Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Но, очевидно, не стоит. В этом тоже я виновата?

- Настя, просто попробуй соответствовать образу жены заведующего. Надо мной уже люди смеются!

- Смех продлевает жизнь.

- Хорошо, - он ерошит мокрые от пота волосы. Тут не жарко, но мы оба вспотели. – Хорошо. Не смеются, надо мной глумятся люди! Настя, ты пришла в пижаме!

- Один раз.

- Твоя одежда… она просто чудовищна. Это всегда что-то абсурдное и с крошками на воротнике!

- И поэтому ты стал изменять?

- Да нет же! Просто все вместе…. Не знаю. Нам не о чем говорить, ты больше не встречаешь меня с работы, ты поправилась и ничего не хочешь с этим делать! Я не провожаю тебя взглядом как раньше. Не волнуюсь, когда ты идешь с работы одна. Не пишу тебе каждый час сообщения! Рядом с тобой я скатываюсь на дно, я не расту, не развиваюсь, потому что тебе это тоже не надо. Ты другая. Простая женщина, вот только я это перерос, понимаешь?

- Понимаю.

Я киваю, встаю с места и, взяв тарелки в руки, с грохотом ставлю их в раковину. Как есть, с борщом. Бордовая жижа растекается по белому камню, на котором наверняка останутся следы. Это очень капризный и дорогой материал, за которым нужен уход. И ладно, после развода, раковина достанется Савранскому. Как есть, в борщевых разводах.

- Не представляю, как ты страдал. И какое облегчение тебя ждет, когда мы разведемся.

Савранский молчит и, кажется, что на этом наш разговор окончен. Я уже почти дошла до коридора, как услышала его тихий, решительный голос:

- Ты не поняла, Настя, никакого развода не будет.

Глава 10

Я никогда не была красивой.

И я всегда знала это.

Какая угодно, ко мне подошел бы любой эпитет. Умная, веселая, забавная, компанейская, свойская, простая. Так меня часто называли мужчины.

Красивой – никогда."

"Я принимала это как данность, и научилась завоевывать чужие бастионы не милой мордашкой, а острым умом, хорошо сделанной работой, уместной шуткой. У меня было свое оружие, и оно сражало соперников так же, как у других сражает красота.

Вот только женщиной от этого я быть не перестала. И сейчас мне сделали так больно, что я сама удивилась, неужели в моем возрасте, с моим опытом и прививкой в виде здорового цинизма еще может так болеть?

Я вытерла злые слезы и посмотрела на себя в зеркало. Такая же уродина как прошлой ночью, когда мне об этом сообщил муж.

Знать, что ты не привлекательна, и слышать это от своего любимого человека – разные вещи.

У всех есть ментальные раны, и я думала, что в браке мы учимся лечить их друг у друга, а не давить и упиваться тем, как тебя ломает от боли.

Я никогда не говорила Савранскому, что у него маленькая зарплата, хрустит тазобедренный сустав, завышенное ЧСВ и член мог бы быть на пару сантиметров длиннее.