Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Лицо Тимура сияло каждый раз, когда он говорил о детях. Черты сглаживались, и сам он становился каким-то добрым, домашним.

- А у тебя есть дети?

- Нет, не довелось, - спокойно и без сожаления ответил он.

- А жена?

Я напряглась в ожидании ответа. Знаю, такое у мужчин нужно спрашивать перед тем как целуешься, спишь вместе и ешь хинкали, но вот как-то у нас с последовательностью вопросов не задалось.

- Нет, Настя, я не женат.

- А был? - Не сдавалась я.

Тимур припарковал машину на стоянку какого-то неизвестного мне кафе и выключил мотор. Вместе с датчиками пропала и музыка, а в салоне стало так тихо, что я слышала собственное сердцебиение.

Громко и быстро билось мое сердце, медленно и четко – Тимура.

- Я был женат и развелся шесть лет назад, - наконец сказал он.

- Почему вы развелись?

Тимур выдохнул и произнес, глядя мне в глаза.

- Потому что я ей изменил.

Глава 27

Это прозвучало слишком громко. Наверное, ему все-таки не стоило выключать радио. Так хотя бы голос ди-джея дал бы мне понять, что я не сплю.

Я подняла глаза на Тимура. Смотрит прямо, хмурится, ждет чего-то.

- Надеюсь, ты шутишь?

- К сожалению, нет.

К сожалению… Господи, он еще и сожалеет. Кажется, печка больше не работала, но почему-то здесь стало жарко. Я потянулась к шее, чтобы снять шарф и вспомнила, что его на мне не было. Я так и не стала надевать его и шапку, торопилась, чтобы увидеть его. Увидела. Вижу. Перед глазами со скоростью звука мелькали картинки: ресторан, друзья и родные, порно на гигантском экране телевизора. Только вместо Савранского Тимур. И вместо меня та другая женщина. Но боль у нас одна на двоих, наша общая боль.

- Выпусти, пожалуйста, - тихо прошептала и отвернулась.

Смотреть на мужчину перед собой стало невыносимо.

- Куда? Тут пустырь и кафе это грузинское. Я тебя специально привез на окарину, чтобы ты не сбежала, пока мы поговорим.

- Господи, о чем нам разговаривать?

- Хотелось о тебе и обо мне, но, видимо, придется обо мне и моей бывшей, - Тимур устало почесал переносицу. Сейчас он выглядел не так бодро, как полчаса назад.

- Слушай, меня правда не касаются твои отношения с твоей женой и то, как они разрешились. Ты изменил, она узнала, не простила, выгнала.

А еще вы друг от друга отдалились, она перестала тебя понимать, вдохновлять и возбуждать. Кружева сменились на трикотаж, а секс с вертикальных поверхностей перешел на кровать. Так?

Все это я слышала уже в своей жизни. И к повторному спектаклю была не готова, так как еще от своей премьеры не отошла.

- Да ни хрена не так, девочка, - с нажимом произнес лысый.

- Не называй меня девочкой, мне почти сорок лет, - я, как загнанный в ловушку зверек, показывала хищнику зубы."

"- Но ведь ты и есть девочка.