Личные мотивы

Поэтому я примерно представляю себе, какие отношения были у Дмитрия Васильевича с персоналом вашей больницы. Насколько я понимаю, он был резким и грубым, говорил людям обидные вещи и даже оскорблял их. Ведь так?

Эмма Петровна залилась краской и отвела глаза, потом вздохнула:"

"— Так оно и было. Раз уж вы сами все знаете, то скрывать не стану, смысла нет. Меня он не обижал, врать не буду, но вот другим доставалось от души, это правда. Ругал он всегда по делу, справедливо, но очень уж обидными были слова, он их не выбирал. У нас в больнице не найдешь человека, которого Дмитрий Васильевич хоть раз не обидел бы.

Разве что ночной сторож и я. Но руки у него были волшебные, талант хирургический такого масштаба, что ему и не такое простили бы.

— Значит, его прощали? — уточнила Настя. — Зла на него никто не держал?

Эмма Петровна задумалась, потом улыбнулась, вверху слева сверкнул золотой зуб.

— Дулись какое-то время, расстраивались, потом прощали. Человека ведь не переделаешь, уж какой есть, зато врач просто потрясающий. Его и дети любили, и их родители.

— Кстати, о родителях. Не было ли таких, кто остался недоволен результатами лечения? Может быть, кто-то угрожал написать в прокуратуру или подать в суд? Или вообще убить?

— Что вы, что вы, — замахала руками врач.

 — Такого никогда не было. Сам Дмитрий Васильевич частенько бывал недоволен, он был очень требователен к себе и к другим, всегда искал самые оптимальные пути и методы лечения, не успокаивался, пока ребенок не выздоравливал, после выписки долго наблюдал больного, если что-то казалось ему сомнительным. У родителей к Евтееву претензий никогда не было.

— Даже если дети погибали во время операции или после нее? — спросила Настя.

— Даже тогда, — кивнула Эмма Петровна. — Никому в голову не пришло бы обвинять Дмитрия Васильевича, все знали, что он никакой халатности не допустил бы, он был очень внимательным, дотошным и знающим специалистом.

— А анонимки на доктора приходили?

— Да за что же?! — удивилась она. — Взяток он не брал, вне очереди по блату никого не госпитализировал и не оперировал, честнейший был человек. Вы поймите, у нас город, конечно, немаленький, полмиллиона жителей, но все-таки не Москва. Если бы кто-то оказался недоволен настолько, что задумал бы мстить, кто-нибудь обязательно что-нибудь знал бы.

И потом, прошло столько времени… Ну, отомстил бы сразу, чего ж было ждать так долго?

Это справедливо. Настя тоже об этом думала. Все-таки Евтеев не работал в больнице к моменту гибели больше трех лет.

— А про доктора Гулевича вы мне расскажете?

— Про Гулевича? — Эмма Петровна округлила глаза. — А что про него рассказывать? Гулевич после той истории сразу же уволился и переехал в Сочи, здесь он больше не появлялся.