Измена. Ты будешь моей (СИ)

Может, потому что сомнений и страхов не только не стало меньше, но и прибавилось."

"Но что же случилось с амулетом Делирии? Почему он сегодня не отозвался на Рэгвальда? Я же точно видела сияние в галерее! Оно было не тусклее, чем у меня перед свадьбой. Но, с другой стороны, у меня же тоже угас. Возможно… Кто-то не хочет, чтобы у Рэгвальда была нормальная семья?

В холле уже никого нет, потому что все переместились в столовую. Было бы идеально проигнорировать общий завтрак и попросить принести мне еду в спальню, но понимаю, что не хочу злоупотреблять гостеприимством Керни.

И хотя все еще не расселись по местам, взоры практически мгновенно обращаются ко мне. А я не сразу понимаю почему. Камзол! Точно. Личная гостья короля, вдова оборотня, приходит на завтрак в камзоле дракона, с которым, как он сам утверждал, провела накануне весь день.

Нехотя снимаю его с себя, потому что кажется, что именно он дает мне хотя бы временное ощущение спокойствия и защиты. А без него я как будто уязвима для всех и каждого.

Останавливаю эти глупые мысли. В последнее время Рэгвальд не баловал меня защитой, более того, сам готов был сделать совсем бесправной. Чуть задержав в руках камзол, передаю его одному из слуг под пренебрежительными, подозревающими, раздраженными и порой просто любопытными взглядами иду к своему месту.

Кажется, что когда я прохожу мимо, оборотни специально повышают голос.

— Кто бы ни пытался испортить портал, это к добру не приведет… — говорит высокая седовласая оборотница с выступающими скулами.

— Это точно! Боги никогда не оставляют такие вмешательства безнаказанными! — вторит ей плотная соседка с носом с горбинкой.

— Говорю вам, за такое и проклятье Диких схлопотать можно, — слышится с другого конца стола.

— Чур тебя! Нам еще этих безумцев в замке не хватало, — доносится в ответ старушечий недовольный голос. — И так праздник теперь под угрозой.

Слуга пододвигает мне стул, и я присаживаюсь за стол. Солнечные лучи из огромных окон пронизывают столовую насквозь и сверкают в столовом серебре и на ободках на фарфоре.

Дикие… Где-то я про них уже слышала. В памяти всплывает картинка ночной степи, предупреждения от солдат песца о том, что Дикие вышли на охоту, и леденящий вой где-то далеко. Кожа покрывается мурашками от этого воспоминания, и я старательно переключаюсь на мысли о другом.

Благо, мне помогают это сделать Рэгвальд с Ником. Ник вытирает губу, и я замечаю на ней небольшую рану. Они оба несколько помяты, растрепаны, хотя заметно, что пытались привести себя в порядок. На них никто особо внимания не обращает, а своих членов делегаций мужчины оставляют без объяснений. Что у них там произошло?

Задумчиво начинаю накручивать на палец прядь волос.