Карибская тайна. Немезида

Насколько мистер Рэфьел заботился о своем сыне и дочерях, просто не представляю. Он обеспечивал их Он предоставлял им все самое лучшее, однако о чувствах его судить трудно. Он был закрытым для мира человеком. Я думаю, что все интересы его жизни заключались в его профессии... он делал деньги. И его, как и всех великих финансистов, интересовал только этот процесс, а не сами деньги, которые он получал таким образом. Можно сказать, как евангельский верный раб, который зарабатывал деньги интересными и разнообразными способами. Он наслаждался финансами. Он любил финансы.

И не думал ни о чем другом. Думаю, что для своего сына мистер Рэфьел делал буквально все возможное. Он вызволял его из неприятностей в школе, он нанимал хороших адвокатов, чтобы там, где было возможно, избавить его от суда, однако пришел и последний удар, которому, возможно, предшествовали некоторые события. Парня отдали под суд за покушение на молодую девушку. Приговор был вынесен за покушение на изнасилование, и он получил срок, несколько смягченный благодаря молодости. Однако потом против него было выдвинуто второе и куда более серьезное обвинение.

— Он убил девушку, — проговорила мисс Марпл. — Правильно? Так мне говорили.

— Он выманил девушку из дома. Тело нашли отнюдь не сразу. Ее задушили, после чего лицо и голову размозжили тяжелыми камнями — должно быть, чтобы воспрепятствовать опознанию.

— Некрасивое дело, — объявила мисс Марпл самым подобающим старой леди тоном.

Профессор Уэнстед пристально посмотрел на нее.

— Таково ваше определение?

— Так я сейчас воспринимаю данное преступление, — проговорила мисс Марпл. — Мне не нравятся поступки такого рода. И никогда не нравились.

Если вы думаете, что я должна ощущать симпатию, сожаление, винить несчастливое детство и дурное окружение... если вы ожидаете, что я буду проливать слезы над этим юным убийцей, — я такого желания не испытываю. Мне не нравятся злые люди, совершающие злые поступки.

— Восхищен вашими словами, — произнес профессор Уэнстед. — Если бы вы только знали, что только приходится претерпевать мне как профессионалу, внимая слезам и зубовному скрежету таких людей, возлагающих вину за свою судьбу на некое событие в прошлом, то едва ли поверили бы мне.

Если бы люди представляли себе те скверные условия, в которых приходится обитать их собратьям, все отсутствие доброты, все трудности их жизни и то, что они, тем не менее, переживают их без ущерба, не думаю, чтобы они так часто занимали противоположную точку зрения. Неудачников можно жалеть — их даже нужно жалеть, если можно так выразиться. Ибо виноваты гены. С которыми они родились и над которыми не имеют власти. Аналогичным образом я жалею и эпилептиков. Если вам известно, что такое гены...