Карибская тайна. Немезида

— И что же вы в конце концов решили?

— Я пришел к выводу, — сказал профессор Уэнстед, — что друг мой, скорее всего, прав. Я не думаю, чтобы Майкл Рэ-фьел был убийцей.

— А как насчет упомянутой вами прежде судимости?

— Она, безусловно, сыграла против него. Конечно, не в мнении присяжных, потому что они услышали о ней только в судебном заключении, но прежде всего в мнении судьи. Она свидетельствовала против него, но я сам впоследствии сделал кое-какие справки. Он напал на девушку и, вероятно, изнасиловал ее, но не пытался задушить; кроме того, с моей точки зрения — а я видел множество дел, представляемых на выездных сессиях перед судом присяжных, — строго говоря, о насилии как таковом едва ли можно было говорить.

Дело в том, что нынешние девицы куда более охотно, чем прежде, готовы подчиниться насилию. Их мамаши, напротив, очень часто настаивают на том, чтобы подобный эпизод квалифицировался как насилие. Девица, о которой идет речь, поддерживала отношения, заходившие несколько дальше дружбы, одновременно с несколькими парнями. Не думаю, чтобы этот факт рассматривался как существенное свидетельство против младшего Рэ-фьела. Обвинение в убийстве действительно было основано на факте убийства, однако все анализы и проверки — физические, ментальные, психологические — явным образом не соответствовали приговору суда по данному делу.

— И как же вы поступили?

— Я связался с мистером Рэфьелом и сказал ему, что хочу встретиться с ним по некоему вопросу, касавшемуся его сына. Посетив его, я изложил точку зрения свою и коменданта, добавив, что у нас в данный момент нет никаких доказательств, никаких оснований для апелляции, однако мы оба считаем, что судом был вынесен несправедливый приговор.

Я сказал, что можно провести повторное расследование и что оно, возможно, выявит факты, которые можно будет предъявить Министерству внутренних дел... Оно могло оказаться успешным."

"А могло и ничем не помочь. Если хорошо поискать, могло обнаружиться некое важное, полезное свидетельство. Я сказал также, что расследование окажется дорогостоящим, однако для человека в его положении такие деньги ничего не значат. К этому времени я уже понял, что имею дело с больным, очень больным человеком. Мистер Рэфьел сам сказал мне об этом.

Он сказал, что ожидает скорую смерть, что уже два года назад врачи говорили ему, что больше года он не протянет, однако потом они изменили свое мнение, приняв во внимание его недюжинную физическую силу. Я спросил его и о том, как он относится к своему сыну.

— И что же он сказал вам? — спросила мисс Марпл.

— Ага, и вы хотите это знать? Как и я сам... Он был, скажу честно, крайне откровенен со мной, даже...

— ...даже беспощаден к себе? — подсказала мисс Марпл.

— Да, именно. Вы нашли нужное слово.