Малыш для биг-босса

Баграта нельзя обмануть, он просто не позволит этого…

– Покажи его… – выговаривает вкрадчиво, уверенно, заставляет подойти близко. Слишком близко… вплотную.

Сжимаюсь вся, трепещу, а Баграт склоняется ко мне и в этот момент малыш на моих руках вырывается и резко разворачивается, сталкивается с Умаровым почти нос к носу.

Два профиля. Практически один в один. Я на руках держу уменьшенную копию Умарова, не нужно проводить экспертизу, чтобы понять.

Две пары глаз сцепляются друг с другом.

Молчание. Долгое. Жадный взгляд Умара, которым он впивается в моего сына, рассматривает.

Малыш же в свою очередь внимательно смотрит в лицо своего отца, больше не вырывается, замирает и рассматривает, пока, наконец, на его лице не появляется улыбка, а на щеке ямочка.

Сердце мое пропускает удар, когда на мгновение лицо Умарова искажается, кажется, что скулы становятся острее, он бледнеет.

Сын вдруг подрывается на моих руках, словно тянется к Умарову, чего отродясь не было. Брошка сторонится незнакомых людей, а сейчас протягивает ручки, подается вперед телом, хочет, чтобы Умаров взял его на руки.

Но я не допускаю этого, всеми силами притягиваю сына к груди, малыш не замечает неладного и продолжает, улыбаясь, тянуть руки, ловит отца за подбородок, трогает, ведет своими пальчиками, словно изучает.

А затем вдруг с важным видом заявляет:

– Ежик… ма… он как ежик… – тыкает пальчиком многозначительно и заявляет, – иголючий…

Баграт вдруг улыбается, оголяет крепкие зубы с острыми резцами, и спрашивает:

– Как тебя зовут, пацан?

Просто завязывает разговор. Налаживает контакт.

– Блошка, – отвечает малыш с важным сыном и Умаров переводит взгляд на меня…

Понимаю, о чем он думает.

В панике я звала своего Брошку…

– Почему Брошка? – спрашивает, но взгляда от моих глаз не отводит, малыш хлопает в ладоши, а я опять прогибаюсь под взглядом мужчины и отвечаю тихо, едва слышно:

– Потому что, когда родился, он от меня не отлипал, животик беспокоил, колики и резь, успокаивался только на моих руках, вот и носила сына на груди, как брошку…

Молчание. Опять. И взгляд Баграта, продирающий, не сулящий мне ничего хорошего.

– Мы, наверное, пойдем, – заявляю и смотрю в сторону двери, хочется бежать, но малыш на моих руках опять взбрыкивает:

– Хотю! Хотю туда! – вырывается и мне приходится опустить его, затем Игнат разворачивается и бежит в сторону песочницы."

"Он любит играть с землей, может часами, не отрываясь, строить что-то, хочу пойти за ним, но тяжелая рука опускается на мой локоть, Баграт смотрит в сторону малыша, контролирует ситуацию, но меня не отпускает.