Кентийский принц

 – Напал на тебя в моем дворце не человек Эрлика, а один из вассалов моего двоюродного дядюшки, графа де Сантора. Когда я это узнал, пойми, я не собирался его ни спасать, ни защищать, но хотел сам разобраться, почему он пошел на это. И я боялся, что ты можешь заподозрить меня в потворстве или соучастии в этом. Потом я сообразил, что зря это скрыл, но все уже закрутилось, и я все решил отложить на потом, до лучших времен.

– Не его ли я видел мертвым у ворот? – спросил я, когда Данис на время замолчал.

– Его, его… Представляешь, маршал заболел, сильно простыл, носился сутки по стенам, когда неприятель подошел, ну и продуло, наверное, а человек он не молодой… Так как все было решено и неоднократно обговорено, отправил я его отлежаться и лечиться, а на его место поставил графа де Сантора. И вот сегодня утром я не смог выйти из спальни, мы с Милицей оказались заблокированы. Как я ни стучал в двери и ни кричал, никто не отвечал и не подходил. Тогда мы с Милицей сорвали шторы, сняли простыни и связали их. Я, разбив окно, осторожно спустил Милицу на землю, а дальше нам просто повезло. Она увидела сержанта гвардейцев, который часто стоял в карауле у нас на этаже, и обрисовала ему ситуацию. Тот, недолго думая, поднял отдыхающую смену и повел ее к моим покоям. На этаже дежурили дружинники графа, у которых был приказ никого до обеда к нам не пускать и на наши крики не отвечать, якобы в целях моей безопасности. Пришлось их разоружить и связать."

"Когда порядок восстановили, я сразу бросился на стены. Как чувствовал, что все идет не так, как надо. По дороге встретил брата, уже украшенного синяком, но это он пусть сам рассказывает. Кинулся я к воротам, через которые должны были выходить войска, а тут дядя мне навстречу и, представляешь, не пускает. Я кричу открывать ворота и атаковать врага, а он меч вытащил и на меня… Ну кто-то из гвардейцев и зарубил его. Зря, конечно, следовало бы его хорошенько допросить. А заодно и нескольких его дружинников порубили, которые кинулись защищать графа. Мы, правда, повязали его сотника да несколько приближенных, потом обязательно допросим.

– Да, дела у вас тут творятся, все никак не успокоятся, – пробормотал я. – А порезался где? Когда стекло выбивал? – спросил я кивая на его повязку.

– Да, головой об раму ударился, когда Милицу опускал.

– А тебя кто разукрасил? – спросил я Арна.

– Меня карниз разукрасил… Меня тоже закрыли, я и решил, что сорву шторы, свяжу и спущусь. Дернул – не отрываются, дернул сильней – оторвался карниз. Вроде бы я и вверх смотрел, а увернуться не успел.

Я мысленно представил себе эту картину, захохотал и долго смеялся от всей души, Данис тоже вначале подхихикивал, а потом захохотал, и через некоторое время мы все трое смеялись так, что в холл заглянули охранники.