Хобби гадкого утенка

Мужики разместились в лодке, Севка взмахнул веслами, «каноэ» бодро устремилось к середине озера. Я покорно запечатлевала на пленку действо.

Когда челн добрался почти до центра озера, послышался испуганный вскрик Тузика, мужики отчего-то замахали руками, и на моих глазах суденышко мигом затонуло, оставив на поверхности барахтающихся приятелей. От ужаса я не перестала снимать и тупо водила камерой взад-вперед.

– Помогите, – орал Севка.

– Тону, – вторил ему Тузик.

Я швырнула камеру в кусты и заметалась по берегу. Что делать! Куда бежать! Кого звать на помощь! К своему стыду, я плавать не умею, максимум на что способна, продержаться на воде несколько секунд, делая мелкие, «собачьи» движения… И теперь, ощущая полнейшую беспомощность, приходится наблюдать, как Севка и Тузик идут ко дну. А вокруг никого. Озеро расположено в лесу, правда, летом тут частенько бывают отдыхающие, но холодным октябрьским днем не нашлось, естественно, ни одного желающего побарахтаться в ледяной воде. Только я, в ужасе наблюдавшая, как исчезают под водой головы израильских подданных. Конечно, я хотела избавиться от гостей, но не таким же образом!

Внезапно послышалось два мощных звука: шлеп, шлеп. Это Снап и Банди рухнули с берега в воду и, шумно разбрызгивая воду, поплыли к терпящим бедствие. Затем раздалось сочное: «плюх». И я увидела Хучика, отважно гребущего за приятелями.

На середину озера псы добрались в мгновение ока. Тузик и Севка перестали орать. Спустя пару минут они оказались у берега. Мой бывший любовник держался за спину Банди, а Тузик обнимал за шею Снапа. Сзади напряженно сопел Хучик, ему не хватило «утопленников», и мопс спешил к земле один.

Питбуль и ротвейлер, выбравшись из воды, шумно отряхнулись. Севка, забыв про свою аллергию, выудил трясущегося от холода Хучика, мигом сбросил с себя джинсы, пуловер, рубашку и, оставшись в одних трусах и носках (ботинки он, очевидно, потерял в воде), велел:

– Теперь бегом домой, а то скончаемся от воспаления легких.

Я вылезла из куртки и свитера. Протянула парням вещи и предложила:

– Хоть это наденьте.

Ветер моментально залез под тонкую трикотажную водолазку, и стало жутко, невероятно холодно.

– Нет, – лязгая зубами, пробормотал Тузик, – мы-то как-нибудь, а собаки точно околеют!

Короткошерстные, совершенно не предназначенные для купания в стылой воде, Банди, Снап и Хуч тряслись мелкой дрожью.

Без лишних слов я стянула с себя водолазку и, тихо радуясь, что по непонятной причине надела сегодня лифчик, замотала Хуча в тонкий трикотаж и прижала тушку мопса к голому животу. Севка начал натягивать на Банди мою куртку, Тузик обрядил Снапа в пуловер.

– Вперед, – заорала я, – домой!

Псы понеслись через лес. Никогда до сих пор я не бегала с такой скоростью.