Хозяйка кондитерской \

Даже титул Эдварда бы не помог. Сами вызовы не имеют чётких интервалов, всё зависело бы от инквизитора-куратора. Он мог не вспоминать пару-тройку лет, а потом дёргать каждые полгода просто потому, что захотел. Меня такой расклад сильно нервировал, поэтому проще было представить дело так, что выше третьего уровня дар не развился, и жить спокойно. Да, мы редко уезжали из поместья, но сам факт, что в любую минуту могут попросить предстать пред ясны инквизиторские очи, угнетал. Я слишком люблю свободу и независимость.

Сейчас, спустя одиннадцать лет, если кто-то узнает реальную мощь моего дара, мне грозит не только постановка на учёт, но и вполне реальный тюремный срок за сокрытие уровня магии.

Да, маленькая ложь порождает большие неприятности, а тут..."

"Вот именно поэтому история с доносом меня напугала: живёшь себя тихо-мирно, никого не трогаешь, но в итоге получаешь кляузу в инквизицию. Ещё и совершенно идиотскую, но такую, чтобы непременно привлекла внимание дознавателей и инспекторов именно этого ведомства. В то время как в моём родном мире анонимки, если они только не содержат угрозы террористического характера, принято игнорировать, здесь им уделяется такое же внимание, как официальным прошениям и жалобам, так как многие простые граждане могут опасаться мести от магически одарённых, если те замешаны в каких-то тёмных делах.

Интересно, до какой крайности готовы дойти мои конкуренты? Лучше бы работали как следует, а не дурью маялись. Радует только одно: никто никогда не станет искать анонима, если жалоба не подтвердилась. Кеннету так точно этого не нужно.

Вообще, после сегодняшнего допроса у меня остались смешанные чувства.

С одной стороны, мой план сработал: главный инквизитор был сбит с толку, и особых расспросов по поводу доноса не последовало. Цель была поставлена – цель достигнута. А с другой... Как-то всё неоднозначно вышло с этими извинениями. Да, Кеннет пояснил, почему вёл себя так отвратительно во время наших первых двух встреч, но... «Ложки нашлись, а осадочек остался». Элси рассказывала о Томасе Кеннете, как об очень воспитанном человеке, и тот образ действительно не очень вязался с услышанным от подруги. Часто ведь бывает, что при малейшей возможности человек показывает своё истинное лицо, которое прятал за маской благочестия. Так почему же сейчас может быть по-иному? В конце концов, если Кеннет действительно был в образе, то никаких причин снова искать встречи со мной у него не будет. В противном случае опять придётся что-нибудь придумать. Хотя... Если бы захотел, воспользовался бы сегодня ситуацией, но этого не произошло. Побоялся, что в кабинет кто-то войдёт? Сомнительно.