Хроники Заводной Птицы

Слово «фаталист» в общепринятом смысле к нему не подходило, и все же за всю жизнь, с самого рождения, он ни разу не мог уверенно сказать: «Это я сам, я и только я так решил». Ему всегда казалось, что это судьба заставляла его принимать те или иные решения. Стоило только подумать: «Как здорово я это решил!» – как через некоторое время приходила мысль, что на самом-то деле все заранее решила какая-то посторонняя сила, ловко маскировавшаяся под его «собственную волю». Получается самая обыкновенная приманка, нужная для того, чтобы приручить его, сделать послушным.

Самостоятельно он принимал решения только по пустякам, которые, если подумать, в общем-то никакого решения не требовали. Он сравнивал себя с номинальным правителем, который, подчинясь воле регента, прибравшего к рукам реальную власть, лишь прикладывал, когда нужно, государственную печать. Что-то вроде императора Маньчжоу-го.

Ветеринар очень любил жену и дочь, считал их самым главным своим богатством. Любовь к дочери граничила у него с одержимостью. За них он, не раздумывая, отдал бы жизнь. Доктор много раз представлял, как жертвует собой.

Какой бы сладкой была эта смерть! И в то же время, возвращаясь домой с работы и видя жену и дочь, он думал иногда: «В конце концов, они же сами по себе. Меня с ними ничто не связывает. Они существуют где-то далеко-далеко от меня, и на самом деле я ничего о них не знаю». Но несмотря на такие мысли, ветеринар обожал их, отдаваясь этому чувству целиком, без малейшего сомнения. В этом для него заключался великий парадокс, неразрешимое, как он чувствовал, внутреннее противоречие, гигантская западня, которую устроила ему жизнь.

Теперь он остался один в этом доме при зоопарке, и мир, которому он принадлежал, стал намного проще и понятнее. Оставалось заботиться только о животных. Жена и дочь уехали, и сейчас о них можно не думать. Ничто не могло помешать ветеринару остаться наедине со своей судьбой."

"В августе 45‑го город Синьцзин оказался во власти судьбы, ощутил на себе ее чудовищную силу. Именно судьбе – не Квантунской и не советской армиям, не коммунистам и не Гоминьдану – принадлежала теперь самая главная роль, и дальше она будет значить еще больше.

Это видно каждому. Отдельная личность не имеет почти никакого значения. Именно судьба похоронила накануне тигров, леопардов, волков и уберегла слонов. Кого она еще похоронит, кого сбережет? На этот вопрос никто не мог ответить.

Ветеринар вышел из дома, чтобы позаботиться об утренней кормежке. Он боялся, что на работу уже никто не выйдет, но как выяснилось, напрасно – в конторе его дожидались двое мальчишек китайцев. Раньше ему не приходилось их видеть.