Мне все равно

Просто Саша занимается английским потому, что ему надо для работы.

Вернее, это Фис заявляет. Так безапелляционно.

А Саша просто берет её на руки и целует. Ага. Просто друзья! А то бы мы и так не поняли!

Там искрит так, что… не было бы у меня Леры я бы обзавидовался.

Анфиса просит меня помочь ей на кухне, глазами приковывая Сашу к креслу, в котором он сидит. Он улыбается – всё понял, остается с Леркой.

- Ром… я не знаю…

- Что ты не знаешь?

- Скажи, зачем я ему?

- Ну… у тебя известный брат. Крутой дом. Бабло есть…

- Иди ты в баню! Я серьёзно!

Серьёзно она! У самой щеки горят и глаза…

- Фис, ты очень красивая.

- Я инвалид. Я…

- Ты могла бы встать уже давно. Если бы хотела.

- А ты не думал, что я хотела? Что не получилось? – что? Охренеть, просто охренеть и я… я ей не верю! – Да, Ром, да… Тогда я… Хотела доказать, сам знаешь кому…

Анфиса смотрит в окно, жует нижнюю губу, всё равно не справляется, и я вижу слезу, стекающую по щеке.

- Думала, встану на ноги ему назло. Пусть видит. Знает! Что я… Но…

Просто не знаю, что сказать, поэтому ляпаю первое попавшееся.

- Может не надо было делать назло? И чтобы доказать? А если для себя? И вот… для Саши?

- Что? – смотрит так потерянно…

- Ты его любишь?

- Я боюсь.

- Его? Любви? Жизни?

- Ром, тебе восемнадцать всего, почему ты такой мудрый, а? И почему я такая…

- Ты лучшая. Правда. Ты знаешь.

- Я… я ужасная, я…

Слезы капают чаще, присаживаюсь рядом, кладу руки на её коленки, такие острые… ноги у неё совсем безвольные стали, хотя сама говорит, что занимается.

- Фис. Ты не виновата. Ты была трезвая. Машину ты водила хорошо. Это… просто обстоятельства.

- Я знаю, всё знаю. И… не могу.

- А ты возьми и смоги! Подумай о… о Саше подумай! У него любимая женщина умерла. Это тоже… я вот… я не знаю, если бы Лерка…

Представлял, что было бы если бы она упала не внутрь, не на кафельный пол мужского сортира, а наружу… Если бы разбилось не внутреннее, а внешнее стекло? Если бы рама была еще более хлипкой?

Третий этаж в жилом доме – не та высоко. В школе – уровень примерно шестого, или даже больше, потолки у нас высокие. Шестой этаж. Это могло быть всё. Или… инвалидность. В общем… трэш. Полный.

Думаю, кулаки сжимаю.

Удар, удар, еще удар.

В кровь, в мясо, в пустоту.

Месть, ярость, гнев, боль.

Ответка тебе за ту.

За ту, за которую в огонь, и в воду, и медные трубы по боку.

Только с ней, только за неё, только в ней, раствориться глубоко…

- Рома… пожалуйста… ты же… ты же не будешь ничего… да?

- Мышь?

- Ты понял. Не надо. Не трогай. Пусть живут.

Пусть живут, конечно. Как смогут, со сломанными челюстями, коленями, ребрами, без зубов… Пусть живут.

Мысленно я уже каждому навалял так не кисло.

Вот что делать с Мироновой…

Это же она.