Мне все равно

В каморке почти весь класс.

- Ну, привет, мышка.

Молчу. Сказать мне нечего. И как ни странно, мне совсем не страшно.

Я понимаю, что убивать меня они вряд ли будут. Могут сделать больно. Но к боли я довольно равнодушно отношусь. Боль можно терпеть.

- За свои поступки надо отвечать, Калерия.

Он нарочно смакует моё имя, произносит с издевкой. И смотрит с прищуром, словно сканирует. Словно пытается понять. Что я буду делать, чего от меня ждать.

- Готова ответить?

Мне смешно. Я как Жанна Д’Арк перед судом инквизиции. И костры этой инквизиции горят у них в глазах.

Только сейчас замечаю среди одноклассников Селену. Что она тут делает? Смотрит испугано.

Мы с ней стали немного общаться. В основном не в школе. Как-то я встретила её, когда возвращалась от Анфисы домой. Оказывается, она тоже живёт в элитном поселке. Почему-то мне казалось, что она совсем не мажорка. Мы тогда погуляли вместе, поговорили, обменялись контактами. Потом переписывались в сети. Так, ни о чём. Мелочи какие-то обсуждали.

- Так что, мышка?

- Торыч, не тяни уже кота за одно место, - это подвякивает кто-то из парней. Не из Торовой банды.

- Ты меня оскорбила. Нужно попросить прощения.

Всего-то?

- Прости, - ухмыляюсь нагло. Думал, буду молчать?

Смотрю на него и не понимаю, почему он такой?

Он ведь… не просто смазливый, нет. Он интересный. В нём уже сейчас какая-то настоящая мужская красота."

"Недаром за ним все девчонки бегают.

И даже… даже мне он нравится. Очень нравится. Так, что я иногда… иногда думаю, что могла бы общаться с ним если бы не всё вот это… если бы меня не назначили неприкасаемой, если бы мы не сцепились в первый же день. Если бы…

Мне ведь кажется, что и Тор тоже иногда на меня смотрит… не как на врага народа. И даже сейчас, ухмыляется нагло и в то же время…

Или мне просто кажется? Выдаю желаемое за действительное?

- Извини, мышь, одного прости будет недостаточно.

Вскидываю подбородок. Интересно, что они придумали? Бить будут? Унижать?

Детки в клетке. Мне ведь пофигу, абсолютно.

- Я хочу, чтобы ты встала на колени, и сказала, Рома, прости меня, пожалуйста.

- «Конверсы» еще пусть поцелует. – это, конечно, Коршунов.

- Ты поняла? Ле-ра. – на этот раз он намеренно растягивает имя на слоги. Выделяя.

И что же будет, если я откажусь? Продолжаю молчать, но уверена, что Тор правильно считал мой посыл.

- Что? Не хочешь?

Качаю головой.

- Не могу. У меня артроз. Опущусь на колени и больше не встану.

- Придётся, мышь.

- А то что? Ударишь?

Снова наглая ухмылка, которую хочется стереть.

- Ты что, я девочек не бью. Но лучше тебе всё-таки попросить прощения, мышка.

Неожиданно слышу, как за моей спиной раздается испуганный вскрик.

Я поворачиваюсь, и вижу Коршуна, который держит Селену…

Глава 20

Этот поцелуй первый.

Первый настоящий.