Классная дама (СИ)

А кроме этого, я умею на все закрывать глаза. На правила этикета, к примеру. Видишь? — и я положила руку на бронзовую дверную ручку.

Дверь, ведущая из приемной в какую-то комнату, была закрыта или заперта на ключ, что за ней, я не знала, но раз никто не видит, я могу заглянуть. Я не верила, что найду письмо Лопуховой, но ради него я была готова остаться здесь на ночь. Да, козочка, помню, я обещала, но постой, мне не нравится ощущение, которое появилось у меня при этой мысли. Давай мы с тобой договоримся, что сначала опробуем простые решения? А дальше поживем и увидим.

— Ты хочешь туда зайти? — ужаснулась Софья. — Стой! Так не принято! Ты должна сидеть здесь и ждать!

— Я догадываюсь, что не принято, но мне, представь себе, наплевать, и я никому ничего не должна. А Ветлицкому так тем паче. Я мирюсь со многими правилами, которые не приняты были там, где я… это неважно. Когда-нибудь я тебе расскажу, покажу, но не сегодня. Скажи, наш красавец-полковник всю ночь проторчал на какой-то тусо… рауте и теперь отсыпается? Вместе с лакеем? А заставлять ждать кого-то в порядке вещей, и тогда вперед, пока нам дали на это время.

Софья занудно заворчала, ее задел даже не факт, что я по-хозяйски шарилась в чужом доме, а мое отношение к аристократическим вечеринкам. Она быстро примерила на себя то, что я всеми силами буду избегать балов и салонов, и, похоже, начала выстраивать линию защиты, чтобы меня переубедить. Я ей не мешала, повернула ручку, открыла дверь — никого, стол, кресло, пара кресел для посетителей, этажерка, и в этот момент услышала быстрые шаги за спиной.

Отскакивать было бессмысленно, так что я постояла, пока Ветлицкий не навис надо мной. Он встал очень близко, мне захотелось шарахнуться, потому что я все еще не могла привыкнуть к тому, что здесь не признавали личных границ.

— Софья Ильинична? — осведомился Ветлицкий страдальчески. Э, приятель… Нет, я тебе не сочувствую, но вот надо заметить, что алкоголизм называли болезнью двадцать первого века. — Я вас не звал.

Твоя проблема. Я здесь, чтобы решать свои.

Глава двадцать вторая

Резкий запах только что нанесенного на кожу одеколона подсказал, что Ветлицкий не ради меня, славной умницы, продрал ясны очи. Когда я пришла, он принимал ванну, слух меня обманул, это был плеск воды, а не кот. Стало быть, яму полковник себе вырыл сам, с человеком, который держит кота, хочется быть человечнее — теперь не выйдет.

Я повернулась. Волосы Ветлицкого были влажные, аккуратно уложенные, лицо измученное, но чисто выбритое и без царапин. Честь и хвала бедняге лакею, которому не пришлось со вчерашнего вечера спать, и он добирает свое то сидя, то стоя, чтобы не рухнуть посреди этих апартаментов, и добросовестно исполняет обязанности в перерывах между урывками сна.