Классная дама (СИ)

Неудивительно, что он ждал от меня как минимум сенсации, имен заговорщиков, а гора, сколь ни пыжилась, родила мышь.

— Что еще вам сказала ее сиятельство?

— Она знает о нашей связи. Знает, в каком белье я хожу — моя благодарность вашим агентам, хотя, признаться, я сама бы купила нечто менее провокационное. Наверное, считает, что вы не один раз одобрили мой — не мой — выбор.

Софья замерла, я почувствовала чужой холодок по телу и дрожь в коленях. Стояла бы я, могла упасть, как сложно, когда в теле два разума и нервные импульсы не разберешь кому принадлежат.

— Вашу комнату обыскали? Вы знаете, кто это был?

— Каролина Францевна Штаубе. Не исключаю и остальных. Подумайте, как сделать так, чтобы первый контакт не оказался последним. Я подскажу — назовите мне имя второго агента, раз, два — проявите волю и заставьте княгиню отказаться от моего увольнения. Не поможете вы — я дойду до ее императорского величества, и, конечно же, ей я скажу другое — как сильно я радею за благо академии и воспитанниц. Я буду стоять напротив ее величества, убеждать ее в своей правоте и молчать о том, что жандармерия безуспешно пытается разобраться, кто и зачем намерен убить цесаревича. А может быть, господин полковник, я не буду об этом молчать…

Ветлицкий встал, отошел к окну. Он привык к одиночеству и решения принимал сам, пока в его многообещающую карьеру не вмешалась не в меру проворная заговорщица. Мало того что вмешалась — она еще и руководит. Мало того что руководит — угрожает.

Блефует, но какой потрясающий блеф.

— Софья Ильинична, вы… восхитительны, — изрек Ветлицкий настолько сдавленным голосом, будто я это признание выколотила многодневными пытками. — Но я бы вас все же просил не забывать об условиях нашей сделки. Вы хотите после всего, — он выделил эти слова, — остаться в академии? Не могу обещать. И вы заметили верно, у нас полторы недели, а вы говорите так убежденно, что княгиня Мориц среди заговорщиков, фрейлина и, простите великодушно, старуха. Я вообразить не могу, чем поможет ей гибель наследника.

Да, ты прав. Я тоже не могу себе это вообразить, и представь, я именно за этим сюда явилась. Чтобы ты прикрыл мне спину и рассказал то, чего я не знаю, но ты упрямишься.

— Вам нравится играть в просвещение, играть в шпионов. Вам нравится чувствовать себя незаменимой. Бутылочка, помните? — Ветлицкий все еще смотрел в окно. Дурная привычка — стоять спиной к собеседнику, но, возможно, я завожусь, поскольку он даже с похмелья отменно справляется с задачей «не сбрехнуть лишнего». — Я ее выкинул в тот же день. Вы полагаете, что вас кто-то хочет убить? Чушь, огромное самомнение. Якобы убийством Калининой вы сумели увлечь поручика Ягодина — ему понравилось, а мне это было лишним, пришлось избавиться от него.