Классная дама (СИ)
Чужая жизнь обошлась мне слишком дорого, и теперь у меня чужая жизнь. Дочь бунтовщика и заговорщица, я ничего не знаю о себе, но времени на размышления нет: я либо соглашаюсь на предложение жандармского офицера, либо меня казнят. Я могу стать откровенной и выдать сообщников, и я готова, но я не знаю ни единого имени, а значит, отправлюсь в логово заговора — академию благородных девиц, и сделаю все в точности так, как от меня требуют. Меня не щадят, почему должна щадить я? Но, может быть, кто-то из тех, кто слишком пристально наблюдает за мной, протянет мне руку помощи? Важно не ошибиться, выбирая между полковником жандармерии и таинственным магом, и рассмотреть за холодным расчетом то, что я — единственное, возможно — распознавать до сих пор так и не научилась.
— Ложитесь спать. И… Алмазова права. Есть жидкий огонь, я про него знаю. Я не уверена, что найду книгу, но я сама могу про него рассказать. Завтра! — снова повысила голос я. — Все завтра! А сейчас — спать!"
"Я вернулась к столику, потушила лампу, взяла книгу — зря надеялись! — вышла и закрыла за собой дверь. Откуда у Алмазовой такие познания — про вулканы, про извержения? Она дочь священника, наверняка отец давал ей много познавательных книг или рассказывал, может быть, у нее были хорошие учителя. Бедный котенок, ты могла получить отличное домашнее образование, а вместо этого прозябаешь в прямом смысле в этих стенах. Брат твой не просто мямля, а сущий вредитель, раз не настоял, чтобы ты поступила в хорошую гимназию.
Вернувшись к себе, я положила книгу на видное место, чтобы не забыть с утра поискать подходящий тайник, и вписала в свой список теплые одеяла для девочек. Окольная будет на моей стороне, даже если она и против. У классных дам, охотно вмешалась Софья, жалование много больше, чем у преподавателей, и после службы они получают отличную пенсию. Спасибо, золотце, за информацию, я буду это иметь в виду, потому что Окольная вряд ли захочет терять и деньги, и репутацию.
Утром меня разбудила горничная. Другая, не та, что приходила накануне, и я не успела прогнать сон и спросить, знает ли она что-то о смерти Калининой или о ее последних днях. Горничная принесла настойку и завтрак — омлет и кофе, боже мой, во сколько же поднимаются здесь повара, сколько платят этим несчастным людям? Пока я выбиралась из-под одеяла — холод в комнате стоял, пожалуй, сильнее, чем в каморке Софьи в доходном доме — горничная ушла, и я слышала, как она гремит в коридоре тележкой. Я, обалдевая от холода, принялась одеваться.
Софья покашляла.
— Я помню, — несколько обиженно заметила я, пряча книгу — пока что — в кучу белья. Да, я помню, что я обещала. И я сдержу слово — пусть лопнут все мои недруги, но, черт, где здесь место, чтобы спрятать главный на данный момент аргумент моей правоты?
В общей туалетной комнате для классных дам я столкнулась с разговорчивой дамой, которая встретила меня вчера в коридоре возле кабинета начальницы. Каролина Францевна, вспомнила я, и она присматривала за моими девочками.
— Доброе утро, моя дорогая! — обрадовалась она. — Надеюсь, спали вы хорошо?
— Доброе утро, — я открыла кран, уповая, что пойдет теплая вода. — Да, благодарю. Спала много лучше, чем когда была здесь воспитанницей.
Каролина Францевна засмеялась.
— И спасибо, что приглядели за девочками, — прибавила я. — Мне уже лучше. Я приступлю к своим обязанностям, как обещала Юлии Афанасьевне.
Я не знала, прибегала ли Каролина Францевна в дортуары, недосуг мне было разглядывать тех, кто примчался посмотреть на скандал.











