Классная дама (СИ)

— Иди к себе, — пробормотала я, не рассчитывая, что девочка послушает, но она кивнула и очень величаво, как дети в моем понимании не могли, направилась в дортуар. Я была озадачена, и Софья, как ни странно, тоже. Зачем простыня?

— Софья Ильинична!

Каролина Францевна укоряюще всплеснула руками. Каролина Францевна была в курсе всего, что происходит в академии, и я подумала: сперва ты мне все расскажешь об этой девочке, потом — про Наталью Калинину. Минута за минутой я вытащу из тебя подробности, даже не сомневайся. Терпение — моя профессиональная добродетель.

— Софья Ильинична, милая, — Каролина Францевна подошла и приобняла меня за плечи. — Я же вам говорила, у нас подобное не заведено. Ядвига Казимировна не будет довольна, что вы вмешиваетесь, поэтому я вас прошу…

— Вы знаете, за что наказали эту девочку? — перебила я, пытаясь перебороть себя и не стряхивать ее руку с плеча. — Посмотрите, она вся дрожит!

— Да, прохладно, — не стала спорить Каролина Францевна и руки, к счастью, убрала, но стояла все равно так близко, что я старалась не шипеть от злости сквозь зубы. — Но что еще можно предпринять? Гнездниковская постоянно, вы понимаете, просто постоянно делает это, ну, вы поняли что, в постель. Чуть ли не каждую ночь. С первого дня, как приехала в академию. Ваши девочки, Софья Ильинична, ваши девочки молодцы, никто из них не…

Я открыла рот. «Не смей повторять при ней те слова, которые ты говорила! — взвизгнула Софья. — Я не извозчик!» Ага, значит, ты прекрасно поняла, что я подразумевала, когда поделилась с тобой мнением об этом учебном заведении, его персонале и существующих здесь порядках. Ну ты и притворщица, козочка моя.

Я промолчала, но гримаса моя Каролине Францевне намекнула на нечто недоброе, и моих девочек задевать она на всякий случай поостереглась.

— Ядвига Казимировна проверяет ее постель каждое утро и велит затем стоять в коридоре в мокрой простыне. Девочки видят Гнездниковскую и дразнят, простите, зассыхой, но она делает это все равно всем назло. Ей даже стыд глаза не выел! Совершенно неуправляемая девочка!

Я сглотнула пару крепких выражений. Каролина Францевна продолжала жаловаться на Гнездниковскую, я сжала руки в кулаки, кивнула, что приняла нытье к сведению, и широким гренадерским шагом — платье мешало — отправилась в дортуар самых маленьких пансионерок.

— Ядвига Казимировна? — елейно позвала я, просунув голову в дверь. Софья паниковала, заклиная меня держать себя в руках: прошедшая ночь ее впечатлила. — Можно вас на два слова… доброе утро.

Ах ты старая вешалка! Я смотрела на сморщенную, как забытая в овощном ящике морковка, старуху, а она опиралась на толстую клюку и меня, казалось, нюхала.