Классная дама (СИ)

Бросив на меня полный ярости взгляд, она встала перед девочками и начала показывать им самые простые упражнения — руки вверх, вниз, голову к правому плечу, к левому…

— В чем подвох? — прошептала я. — Я тобой восхищена, козочка.

— Беранже актриса, танцовщица, у нее свой театр, и она преподавала у нас два года, ее уволили одной из последних, — охотно объяснила польщенная Софья. — Да, ее тоже пригласил преподавать инспектор Рауш, и она учила нас не столько танцам, сколько уделяла внимание развитию нашего тела.

— Я заметила плоды ее трудов, — кивнула я, неожиданно получив ответ на один из крайне волновавших меня вопросов. — Прыгаешь ты отменно. Так почему Анастасия ее не выносит?

— Беранже ценила усилия и то, как ты работаешь над собой. Миловидова мечтала о сцене — она же не без талантов, но стояла всегда за спинами, рядом со мной.

— Значит, она соврала тогда? — прищурилась я.

— Ни в коем случае. На выпускном она стояла в первом ряду, так велела Мориц. Она подавала большие надежды, но Беранже отказала ей в приеме в труппу. Не спрашивай почему.

— Я, кажется, знаю, — хмыкнула я. — Таланта недостаточно, если вложено мало труда. Миловидова из тех, кто работать не любит.

— В науках она была ленива.

А ты, козочка, во всем была первая. Неудивительно, после гимназии у тебя не было конкуренток. Тебе все давалось легко, ты всех опережала и гимназия приучила тебя к усердию. Умница, красавица, что же случилось с тобой, в какой момент ты превратилась в нервную плаксивую барышню? Были ли у тебя шансы после академии не стать такой, и наказание или награда для тебя то, что мы теперь одно целое?

Вполне может быть, что Софья небезнадежна, потому что бедна. Она не попала в тот круг, к которому ее все эти годы готовили, она пересиливала себя, торгуясь, выкручиваясь, изворачиваясь, обещая заплатить потом или никогда, притворяясь обеспеченной и успешной, окруженной вниманием, сытой, довольной жизнью. Она умела носить наряды, умела подать себя, и судя по тому, как обращаются с девочками, это не академия, а недавнее прошлое Софьи: учили ее одному, она выучилась другому. Тут заметила, как держится богатая графиня, тут запомнила, как купчиха прогибает кого-то в цене. Это выживание — и спасибо Софье за то, что она смогла выжить. Мне пригодится это умение. Я добьюсь, что я — мы — займем достойное нас положение. Ради этого мне придется носом рыть не землю, а керамогранит, потому что деньги и личные заслуги, оно наживное, а сделать так, чтобы с меня смыли клеймо дочери государственных преступников… стать снова рукопожатной, это сложнее. Почти невозможно, но именно что — почти.

Я вздрогнула оттого, что кто-то стучался в дверь.