Классная дама (СИ)
Чужая жизнь обошлась мне слишком дорого, и теперь у меня чужая жизнь. Дочь бунтовщика и заговорщица, я ничего не знаю о себе, но времени на размышления нет: я либо соглашаюсь на предложение жандармского офицера, либо меня казнят. Я могу стать откровенной и выдать сообщников, и я готова, но я не знаю ни единого имени, а значит, отправлюсь в логово заговора — академию благородных девиц, и сделаю все в точности так, как от меня требуют. Меня не щадят, почему должна щадить я? Но, может быть, кто-то из тех, кто слишком пристально наблюдает за мной, протянет мне руку помощи? Важно не ошибиться, выбирая между полковником жандармерии и таинственным магом, и рассмотреть за холодным расчетом то, что я — единственное, возможно — распознавать до сих пор так и не научилась.
— Вона, чемоданчик-с привез, я его Тимохе приказал в вашу комнату-с отнести, а то еще чего передать вам-с лично-с хочет.
Это всего лишь возница — или переодетый возницей жандарм. Я кивнула и быстрым шагом отправилась к парадному входу.
Самое, наверное, малолюдное место. И еще в зале что-то обманчивое, как в сказках: есть в замке кто-нибудь? Если да, то лучше, пока не поздно, сбежать, ничего доброго тебя тут не ждет. Но в фильмах и книгах герои перли как танки напролом, и ведь редко причина подниматься по лестнице была у них стоящей.
Возница мне обрадовался, как супруге или сестре. Было бы у него желание, обнял, но он играл свою роль, а я — свою.
— Пожалуйте, Софья Ильинична, — громко говорил он, распахивая передо мной дверцу. — Позвольте, подсажу вас, а то купец ждет уже, да и в кассу после заехать надобно!
Какая лавка, какая касса? Бросив взгляд на двери академии, я увидела: Аскольд немигающе смотрит на нас. А в экипаже, приложив палец к губам, поручик Ягодин сделал мне знак: молчи.
— Поручик, — кивнула я. Мне это не нравилось, это я должна была выйти на них сама, а визит то ли правой, то ли левой руки Ветлицкого говорит, что что-то случилось или меня просто похитили. Или арестовали. — Что-то произошло?"
"Экипаж тронулся, поручик тряхнул головой, и вышло у него так по-мальчишески задорно, что я почувствовала облегчение. Будет обидно, если этот симпатяжка маньяк и его прекрасное настроение связано с тем, что меня уже поджидает Семен. После порки он будет особенно зол, если, конечно, он выжил.
— Господин полковник хочет удостовериться, что вы устроились и все хорошо, — Ягодин плотнее задернул шторку, но от меня не укрылся румянец на его щеках. Это из-за того, что Софья такая куколка или он где-то успел хлебнуть? Я принюхалась — спиртным не пахло. — Не волнуйтесь, к восьми вечера вы будете в академии.
— С товарами из лавки?
Поручик иронию не оценил и только указал на коробки под сиденьем, которые я сразу и не заметила. У меня — у Софьи — быстро-быстро забилось сердце. Ради Владыки, козочка, не сейчас! Давай интересоваться судьбой нашей шкуры, а не шмотками.
Я вдруг вздрогнула. Мне не хотелось видеть угрозу, и это мучило больше всего. Когда я шла домой, уволившись, получив расчет, расписав все свое будущее как по плану, все пошло не по плану, все пошло… катастрофически, невозможно не так.
— Замерзли? — обеспокоенно спросил поручик, я помотала головой, но почувствовала несильное дуновение, будто кто-то включил обогреватель. Чушь, тут конная тяга, но иллюзия не пропадала. — Сейчас станет теплее, но это все, чем я могу вам помочь, Софья Ильинична. Не так и многим.
Я смотрела в странные изумрудные глаза с полыхающей желтой радужкой и думала, что этот мальчик мог бы в прошлой жизни годиться мне в сыновья.












