Ключи судьбы

 – Как моя бабка Годоня говорила: все одно нехорошо!

Лют бросил на нее взгляд со смесью благодарности и досады: сочувствием к Величане княгиня тронула его душу, но и ранила. Увозил бы! Как будто он не хотел… если бы к тому была какая-то возможность… И как будто он не просыпался по ночам с мыслью, что если боги уже покарали трухлявую дурасину за вероломство, если Етон уже присел на дрова, то и Величана… а он даже ничего не узнает, пока не станет слишком поздно… Он ничего не будет знать, а ее зеленые глаза и розовые губы почернеют и обратятся в прах погребального костра… От этих мыслей кровь шумела в ушах, а в глазах темнело от бессильной ярости.

Даже вид собственного брата эти мысли вдруг сделали неприятным: когда-то Мистина объяснял Люту, каким способом убивают женщин – посмертных спутниц. Мало ли, вдруг пригодится…

– Тогда в этой войне виноваты были бы мы, – напомнил Мистина, – и нас боги рассекли бы, как золото. Для почину меня – ведь это я целовал меч на мир с Етоном, и теперь мое оружие обратилось бы против меня. А так Етон сам нарушил уговор, и гнев богов обрушится на его старую отупевшую голову.

Не пойму, чего он замыслил. По Одину, что ли, соскучился – пятьдесят лет не видались?

– Жить надоело… – пробурчал Лют. – Мозги в голове сороки склевали…

Эльга закусила губу. Она старалась не смотреть на Мистину, опаясаясь прочитать в его глазах: ну вот, еще один гостинчик… После того как минувшей весной, чуть менее года назад, княгиня с приближенными вернулась из Царьграда, приняв крещение, несчастья валились на семью одно за другим. Разродилась мертвым младенцем молодая княгиня Прияна, провалился поход на Корсуньскую страну, пропал без вести Святослав, а из этого вырос страшный раздор внутри рода, насильственный брак Святослава с Горяной Олеговной, изгнание его сводного брата Улеба… Понапрасну Мистина и Ута обнаружили перед всем белым светом давний позор своей семьи: что двадцать лет назад Ута родила сына не от мужа, а тот растил чужого ребенка, зная, что он – не его.

Если бы они и правда подождали год, как намеревались… Но той унылой и тревожной осенью казалось, что нужно утешить и успокоить народ любой ценой. В конечном итоге цена оказалась слишком велика. До сих пор не расплатились."

"Зимние праздники прошли тускло. В Киеве находились жена и мать князя, но обе – христианки, и в принесении жертв чашу перед богами держали Соловьица – Честонегова боярыня, и Дивуша Дивиславна – Асмундова жена. Они оказались самыми родовитыми из женщин, не принявших крещение. Все, кто шел вслед за княгиней в очереди на подобную честь – ее племянницы, женщины знатных дружинных семей, – все ездили с Эльгой в Царьград и вернулись христианками.